Чтение онлайн

После этого сражения к озеру и прибежал пикетчик Файерс. А через полчаса площадь перед заводскими воротами была полна народу. Здесь были, вероятно, все шесть тысяч рабочих завода и много их жен и детей. Перед этой огромной толпой сотня хандербейстовских молодчиков, полсотни охранников и «тюремщиков» были горсткой. Но толпа была безоружна.

Сэм Скуолдринг со своими охранниками занял верхний этаж проходной конторы. Отсюда ему видна вся площадь. Он видел, как передние ряды вплотную подошли к воротам, толкали их, трясли, слышал, как трещат доски ворот… Вот-вот ворота не выдержат напора огромной толпы, сдадут, и тогда… Скуолдринг расставил своих молодцов у окон и дал команду. За треском одиночных выстрелов были слышны крики боли, ужаса… Но толпа не бежала. Яростный рев донесся снизу, и сейчас же за ним раздался резкий треск: ворота не выдержали. Скуолдринг бросился к лестнице, за ним, гремя по ступеням башмаками, бежали молодцы. Они бросились в заводской двор, стараясь рассыпаться и спрятаться по зданиям. Скуолдринг вдруг остановился перед открытым канализационным люком и, мгновение помедлив, нырнул в него…

В тот же день страна узнала о новых страшных событиях в Медиане: коммунисты подняли восстание, захватили в городе власть, заняли завод, изготовляющий прожекторы Ундрича, изгнали с завода лояльных рабочих, прибывших из столицы для того, чтобы заменить коммунистических забастовщиков. Экстренные выпуски газет сообщали все более ужасные подробности. Оказывается, главарь восстания, некий коммунист Томас Бейл — явный эмиссар Коммунистической державы, откуда он прислан года три назад. Цели этого коммунистического эмиссара абсолютно ясны: овладев заводом, организовать на нем производство «лучей Ундрича», чтобы при помощи их угрожать всей стране и навязать ей коммунистическую власть. Самое удивительное и возмутительное, что среди главарей восстания и католический священник Фредерик, тот самый, который собирал подписи под воззванием сторонников мира, использовав свое влияние на прихожан. Теперь он дошел до того, что посмел утверждать, будто бы лучи из-за океана — попросту выдумка. И это после того, как миллионы читателей видели потрясающие фотографии сожженного острова, после того, как многочисленные пассажиры «Святого Маврикия» видели эти лучи! В парламенте был сделан запрос. Правительство ответило, что принимаются срочные меры. В самом деле, правительство, президент Бурман были крайне обеспокоены. Нужно было решительное и безжалостное подавление восстания. Нужно было направить в Медиану военное подкрепление. Нужен был человек с железной рукой!..

И вдруг Бурман вспомнил: в Томбире, совсем рядом с Медианой, президент университета — генерал Ванденкенроа. «Железный генерал»! Тот самый, который столь решительно подавил демонстрацию рабочих в столице. Что для него какая-то провинциальная Медиана!

В Томбир полетели правительственные телеграммы. И уже через день из Томбира в Медиану двинулся экспедиционный отряд под командованием генерала Джемса-Арчибальда Ванденкенроа. А ведь прав был «железный генерал», когда, уходя со своего поста военного министра, заявил журналистам, что общество его еще призовет!

Этот изумительный поход сохранился в Анналах военной истории Великании под именем «Похода за умиротворение Медианы», а сам генерал Джемс-Арчибальд Ванденкенроа стяжал себе звание «умиротворителя Медианы». Он получил второй боевой орден «За доблесть», и с этого момента снова начался расцвет его столь несправедливо прерванной военной карьеры. Говорят, сам господин Докпуллер одобрительно отозвался о решительных действиях генерала Ванденкенроа, тем самым простив его неуклюжий промах в деле с «лучами жизни» профессора Чьюза.

Газеты с восторгом описывали, как армия генерала Ванденкенроа с приданными ей танками и артиллерией подступила к Медиане и после артиллерийской подготовки ворвалась в занятый рабочими прожекторный завод. Было убито более десяти коммунистов, армия же благодаря умелому руководству генерала Ванденкенроа не потеряла ни одного человека. Арестованы главари коммунистического восстания, в том числе известный эмиссар Коммунистической державы Томас Бейл. На квартире у него обнаружены спрятанные под полом секретные чертежи изобретения Ундрича.

Президент Бурман послал благодарственную телеграмму генералу Ванденкенроа. Генерал Ванденкенроа послал поздравительную телеграмму президенту Бурману, господин Прукстер послал приветственную телеграмму президенту Бурману и лично посетил генерала Ванденкенроа, чтобы засвидетельствовать ему свое уважение и благодарность.

Кроме того, президент Бурман обратился к народу с радиоречью. На этот раз ему пришлось нажимать на кнопки в шестом, атомном, ряду уже трижды. Затем он направил послание к обеим палатам, прося о дополнительных ассигнованиях на оборону пятнадцати миллиардов. «Раки» и «крабы» с энтузиазмом утвердили новый закон.

Жизнь встревоженной страны снова входила в нормальную колею.

«В Медиане — коммунистический мятеж», — писали «Горячие новости» и «Рекорд сенсаций». В действительности все было проще. Рабочие были возмущены вторжением штрейкбрехеров, выстрелы же охранников в толпу, крики и стоны раненых привели толпу в ярость. Напор ее был так стремителен, что охранники и не посмели, да попросту и не успели ему противостоять; рабочие настигали их, бегущих, в заводском дворе и, отобрав револьверы, отводили в проходную контору. Штрейкбрехеры, вооруженные кастетами, также не посмели вступить в борьбу с рабочими и, подняв руки, сдались на милость толпы. Под конвоем рабочих, вооруженных отобранными револьверами, «гости» были отведены на вокзал, посажены в поезд и отправлены из Медианы с напутствием не возвращаться и передать «папаше» Хандербейсту, чтоб не вздумал присылать новых, если не хочет недосчитаться своих людей.

За кровь раненых рабочих не было в ответ пролито ни единой капли крови (что, впрочем, не помешало «Горячим новостям» назвать медианских рабочих «кровожадными мятежниками»). Возможно, кровь и пролилась бы, если бы рабочим удалось поймать Скуолдринга: на него они были очень злы. Но главный мастер «Вольных тюремщиков» просидел в канализационном люке до темноты, пользуясь которой и выбрался из своего укромного местечка, перелез через ограду и скрылся в неизвестном направлении.

В тот же день делегация рабочих во главе с представителем стачечного комитета Томасом Бейлом посетила Прукстера. Напуганный директор не посмел отказаться принять их. Бейл заявил, что рабочие покинут цехи, как только директор даст заверение, что не прибегнет больше к помощи штрейкбрехеров.

— Кровь раненых — на вас, господин директор, — сказал Бейл. — Подумайте: она еще прольется, если вы будете упорствовать. Не лучше ли вам уступить рабочим, пока они еще согласны на уступки?

Видя, что рабочие не грозят убить его, Прукстер осмелел и принялся кричать, что завод — его личная собственность, он волен делать с ней все, что пожелает. Он закрывает завод, и рабочие должны немедленно уйти оттуда. Если же они нарушают закон, то пусть сами пеняют на себя — видимо, им нравится проливать свою кровь.

Тут не выдержал Джон Джерард. Он тоже вошел в состав делегации, представляя группу умеренных, «лояльных» рабочих.

— Вы неправы, господин директор! — возмущенно воскликнул он. — Конечно, это ваша собственность, я не согласен с теми, кто занял завод. Да и не я один, многие рабочие так же думают — мы на завод не пошли. Но штрейкбрехеры… Нет, вы не должны были… Человеческая кровь дороже вашей собственности!..

Прукстер разозлился:

— Что вы тут болтаете о своем уважении к собственности! Вы такой же коммунист, господин забастовщик, как и остальные!

Так делегация ничего и не добилась. Рабочие остались на заводе. Когда пришли вести о приближении войск к Медиане, стачечный комитет решил не допустить бесполезного кровопролития и направил для переговоров Бейла в сопровождении двух членов стачечного комитета. Генерал Ванденкенроа отказался принять делегатов и выслал к ним своего адъютанта. Тот равнодушно выслушал сообщение Бейла о том, что рабочие покинули завод, но протестуют против помощи, которую оказывают хозяину войска, и требуют, чтобы штрейкбрехеры не были допущены на завод. Офицер ответил, что генерал уполномочил его не на переговоры, а поручил арестовать делегатов, как мятежников. Делегаты были под конвоем отправлены в Томбир.