Чтение онлайн

— Мог, — усмехнулся Слайтс. — Мог не заметить, хотя механик в действительности был, точно так же, как и ты мог заметить его, хотя его там и не было…

— То есть как это? — удивился Эрнест.

— А очень просто… В судебной практике дело частое. Иной раз свидетели противоречат друг другу. Значит, кто-то врет? Не всегда. Иной сегодня видит уже совсем не то, что происходило вчера, хотя вчера он и был при этом. Понимаешь? Ведь свидетель не только видел, но и думал, делал свои выводы — эти выводы и воображение становятся сильнее зрения. Вот ты знаешь: «сигару» на самолет клали, загорелся самолет с хвоста — и задним числом начинаешь «видеть», как механик положил ее на хвост…

— Я этого не видел…

— Все равно: видел, как он вертелся у хвоста…

— Так ты думаешь, этого не было? — упавшим голосом опросил Эрнест.

— Да совсем не то! — с досадой сказал Слайтс. — Но не очень доверяй глазам, глядящим в прошлое… Надо бы пощупать механика. Но осторожно…

— Вот и я думаю… — радостно воскликнул Эрнест. — Если бы ты помог, Билл.

— Не могу… Дела… — возразил Слайтс. — Вечером уезжаю…

Старый Чьюз встретил Билла Слайтса тоже радостно. Он любил его еще мальчиком за живой ум, честность, смелость… Печальный конец юридической карьеры Слайтса, которой он пожертвовал, чтобы сохранить свою честность, еще больше возвысил Слайтса в глазах Чьюза.

— Вот и хорошо, Билл, — шутливо сказал старик, — поможете доморощенным Шерлокам Холмсам.

Эрнест рассказал отцу, как он разыскал Грехэма в жалкой пекарне.

— Что же ты узнал у него? — спросил Чьюз сына.

— Больше, чем ты у Уайтхэча. Оказывается, Реминдол передал Ундричу самостоятельную лабораторию и устроил так, что секрет изобретения Ундрича остался неизвестен ни Уайтхэчу, ни Грехэму. Из-за этого Уайтхэч хотел даже оставить работу… Я счел возможным, отец, сказать Грехэму, что имею основание расценивать изобретение Ундрича попросту как аферу. Он, кажется, не очень удивился и согласился в случае необходимости подтвердить письменно то, что сообщил устно… Кроме того, я побывал у Рэдчелла. Ты понимаешь, отец, он как депутат и редактор газеты «Рабочий» располагает ценными сведениями. Сообщил мне, что генерал Реминдол умудрился выхлопотать миллионные субсидии «Корпорации Лучистой Энергии». Не правда ли, любопытная картина: министр Реминдол отпускает субсидии предпринимателю Реминдолу? Я рассказал Рэдчеллу об Ундриче — Рэдчелл убежден, что Ундрич — аферист. А Рэдчелл достаточно опытен, чтобы разобраться в этих делах.

— Очень хорошо, Эрни! Ты же понимаешь, что мы должны выступить во всеоружии. Ошибки быть не должно… Не правда ли, Билл?

— Знаете, господа, что мне пришло в голову? — вдруг сказал Слайтс. — Можно сначала пустить пробный шар.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Эрнест.

— Да вот этот Медианский процесс. Если лучи Ундрича, по-вашему, авантюра, значит, нет никаких похищенных секретных чертежей. Ведь что по-настоящему секретно? «Сигара». Как по-вашему, может она изготовляться на прожекторном заводе?

— Конечно, нет, — сказал старый Чьюз. — Это не по специальности завода.

— Да Ундрич и не доверил бы своего «секрета», — добавил Эрнест. — А прожектор без «сигары» — какой же это секрет!

— Что же вы предлагаете, Билл? — спросил старик.

— Потребуйте своего вызова на суд в качестве свидетеля.

— А что в этом толку? — возразил Чьюз. — Ведь я не смогу доказать, что была положена вторая «сигара»?

— Но вы уверены, что она была положена?

— Уверен. Точнее, почти уверен…

— Отлично. Те, кто знает, кем, когда и как положены «сигары», конечно, сочтут, что это знаете и вы.

— Да что с того? — не понимал старик. — Сказать-то я все равно не смогу.

— А вам и не дадут сказать, — усмехнулся Слайтс. — Уж поверьте, судебные нравы я знаю. Как только эти господа почуют опасность, они вас на суд не допустят. Будьте спокойны, найдут предлог и причину — в юридическом крючкотворстве у нас есть гении! Вот у вас и будет объективное свидетельство, что изобретение Ундрича — афера. Тогда и обращайтесь в газеты. Если, конечно, вас согласятся напечатать, — снова усмехнулся Слайтс.

Так, по совету Билла Слайтса, профессор Эдвард Чьюз послал свою нашумевшую телеграмму в Медиану. Пробный шар оказался не слабее артиллерийского снаряда: он врезался в заботливо сооружаемое судьей Сайдахи и прокурором Айтчоком обвинение — и вся громада из пятнадцати тысяч страниц вдруг рухнула. Было от чего заболеть судье Сайдахи!

Катастрофа на аэродроме произошла в воскресенье, визит Уайтхэчу Чьюз нанес в понедельник, во вторник была послана телеграмма в Медиану, в среду Медианский процесс рассыпался — словом, события развивались довольно быстро. Но Чьюзы — отец и сын — испытывали тревогу: не упускают ли они время своей медлительностью? Это позволит Ундричу подготовиться и предпринять какой-нибудь маневр. Начиная свою аферу, мог же он предвидеть, что раньше или позже она провалится — как подготовился он к этому?

— Аферисты о провале меньше всего думают, — возражал отцу Эрнест. — Во всяком случае, они убеждены, что до провала успеют достаточно погреть руки. А потом можно и скрыться.

— И все-таки неясно, чего, собственно, этот мерзавец хотел добиться? — задумчиво говорил старик.

— Как чего? — удивился Эрнест. — Дауллоби прав: «Корпорация Лучистой Энергии» могла преспокойно получать заказы, субсидии, изготовлять свои прожекторы, это складывалось бы в арсеналы, время от времени производились бы эффектные испытания — и все было бы в порядке: Ундрич окружен ореолом славы великого изобретателя и неуклонно богатеет, предприниматели богатеют, президент, министры и генералы потрясают новым могущественным оружием, запугивают, шантажируют, разжигают военный психоз… Все нормально…

Было ясно, что не так-то просто будет добиться расследования и настоящего научного испытания «изобретения» Ундрича. Вот почему первое же обличительное выступление должно быть безупречным, — от первого впечатления зависит многое. А между тем в разоблачении все-таки оставалась слабая сторона: испытываемый самолет воспламенился! Объяснение этого при помощи второй, кем-то положенной «сигары» было не больше чем «рабочей гипотезой», как сказал Билл Слайтс.

Эдвард Чьюз по-прежнему считал, что одна «сигара» могла быть установлена еще на авиазаводе при постройке самолета. Эрнест отстаивал свое мнение: если Дауллоби устанавливал «сигару» у окна, значит, лучи Ундрича не настолько жестки, чтобы проникнуть внутрь самолета. Установленная же снаружи «сигара» могла быть замечена Уайтхэчем. Спокойнее было доверить положить «сигару» после приемки самолета комиссией. Легче всего это было сделать механику, который мог положить «сигару» в последний момент у хвоста, в месте, доступном для лучей с земли.

После некоторых колебаний было решено произвести разведку. Друг Эрнеста, инженер Джильберт Райч, единственный, кроме Слайтса, кого Чьюзы посвятили в секрет, побывал на аэродроме и узнал фамилию механика самолета. Во вторник Эрнест Чьюз и Райч нанесли визит механику Густаву Трейблу. Это был человек средних лет с невыразительной физиономией. Есть лица, по которым как будто тяжелый каток прогулялся, все сравнял, все обезличил, только каким-то чудом оставил нос да губы, впрочем, основательно расплющив и их. Но даже и на пустынном лице Трейбла появилось удивление, когда он услышал фамилию гостя. Он засуетился, придвинул гостям стулья, закрыл дверь в соседнюю комнату, откуда слышались детские голоса и смех, предварительно крикнув: «Магда! Уйми ребятишек!», подсел к столу и, постаравшись изобразить на лице внимание, сказал: