Чтение онлайн

— Вы спрашиваете, что это значит, — повторил следователь, не сгоняя с лица своей мерзкой улыбки. — Вот это скорей уж вы должны объяснить, господин профессор. Отсюда я прямо к вам и собирался за объяснениями. А тут такая приятная случайность!

— За какими объяснениями? — спросил Чьюз.

— Да вы садитесь, профессор. Помогите профессору снять пальто! — строго сказал следователь своим помощникам. Те бросились к Чьюзу. Он отстранил их и опустился в кресло. — Можете говорить свободно, профессор. Я надеюсь на скромность господина Уинтопа, не правда ли, господин Уинтоп?

— Гм… хм… — выдавил из себя домовладелец и слегка шевельнулся в кресле.

— Отлично… — сказал следователь, видимо вполне удовлетворенный этим немногословным обещанием, и, перебросив свое пальто через спинку кресла, сел. «Помощники» продолжали стоять и шарить глазами.

— Разрешите спросить, профессор, где и когда вы видели в последний раз господина Грехэма?

— Вчера. Он был у меня, в «Ассоциации прогрессивных ученых».

— А можно полюбопытствовать, куда он отбыл?

— Не знаю…

Секунду Чьюз колебался: не рассказать ли, что у них произошла небольшая размолвка? Но в конце концов какое дело следователю до их отношений?

Скадерс, очевидно, заметил это колебание и истолковал его по-своему.

— Не знаете… — протянул он иронически. Гаденькая улыбка уже не сходила с его лица. — А если я вам скажу это, профессор?

— Зачем же вы меня спрашиваете, если знаете?

— Затем, что и вы не можете не знать о том, что господин Грехэм поехал к вашему сыну, профессору Эрнесту Чьюзу.

— Его нет в городе…

— Совершенно верно: сейчас нет. Но вчера он приезжал, однако после встречи с Грехэмом предпочел немедленно уехать из столицы. Трудно поверить, что вы этого не знали…

— Сын позвонил бы, если бы приезжал…

— А вы сами не звонили и не заезжали?

— Нет.

— Ну что же, не смею вам не верить. Однако вы можете позвонить, чтобы убедиться, что я вас информировал точно. Не думаю, что ваша невестка станет скрывать от вас…

— Да что скрывать? Если даже сын приезжал и его навестил Грехэм, то, думаю, в этом секрета нет… Тем более преступления…

— Конечно… Но дело в том, что после этого свидания Грехэм исчез. Как видите, здесь его тоже нет. Он и не ночевал.

— Он мог ночевать на своем заводе. Как-то он рассказывал мне о таком случае…

— Профессор, доверьтесь нашей профессиональной опытности. Неужели вы думаете, что мы не догадались поискать господина Грехэма и на заводе?

— Так что же вы предполагаете, господин следователь? — спросил уже озабоченно Чьюз.

— Я не только предполагаю, — веско и серьезно, даже без своей улыбочки, отвечал Скадерс, — я убежден, что ваш сын помог Грехэму скрыться у коммунистов. Да, помог после того, как стало известно, что Грехэму визы на выезд не дадут.

— Чепуха! — решительно сказал Чьюз. — Ваши подозрения грязны, господин следователь.

— Это больше, чем подозрения, господин профессор… Впрочем, допускаю, что ваш сын не имел права посвятить вас в коммунистические планы. Ведь вы, насколько знаю, еще не состоите в Коммунистической партии? Значит, не все вам можно доверить…

Чьюз не отвечал… Он поднялся, готовясь уйти.

— Профессор, я очень просил бы вас остаться, — снова веско сказал Скадерс.

— Зачем?

— Вы понимаете, без обыска не обойтись. Ваше свидетельство будет крайне ценно.

— Картина обыска мало привлекательна. К тому же я здесь случайно: вы меня не приглашали, как, например, господина домовладельца.

— Да разве я посмел бы?! Но ведь вы уже здесь… Так почему бы вам не убедиться, что все будет в порядке? Ведь вот на Медианском процессе адвокаты обвинили же следственные власти в том, что те подбросили коммунистам секретные документы? Ну, а если мы что-нибудь этакое секретное, а?.. — Скадерс сделал движение рукой, будто подбрасывал что-то под диван и, очень довольный своей шуткой, добродушно захихикал.

— Все равно за вами не уследишь при вашей профессиональной опытности, — в тон ему ответил Чьюз.

— А вы следите внимательней.

— Попробую.

— Вот и отлично! Для меня вы — неоценимый свидетель, профессор Чьюз. Ну и, конечно, господин Уинтоп.

— Хм… — сказал домовладелец, слегка пошевелившись в кресле. И вот тут-то два господина, чьи имена Скадерс не нашел даже нужным назвать, показали, на что они способны.

Сбросив на диван свои пальто, они принялись за дело с быстротою и настойчивостью ветра, который проникает во все щели. Под их ловкими руками ящики открывались без ключей и точно сами собой выбрасывали свое содержимое. Папки покорно распахивались, книги сами перелистывали свои страницы — ни одна мелочь не скрылась от этих мелькающих пальцев, виртуозности которых мог бы одинаково позавидовать и знаменитейший фокусник и знаменитейший пианист.

Чьюз, сидя в кресле, мрачно наблюдал. Он решил, что следователь, в сущности, прав: глупо было бы уехать отсюда. И не потому, что следователь мог подбросить «этакое секретное». Насчет того, что за ними не уследить, Чьюз сказал лишь с целью уколоть раздражавшего его Скадерса, а теперь с удивлением убедился, что сказал правду: разве кому-нибудь из зрителей удавалось заметить, каким образом фокусник вытаскивает десяток быстрых мышат из цилиндра, который мгновение назад был сложен в плоскую лепешку? Другое волновало Чьюза: внял ли Грехэм его совету, уничтожил ли он записи и чертежи? Если их сейчас найдут, они попадут в руки правительства, и никакой шифр не спасет. Чьюз внимательно просматривал бумаги и записи. Скадерс не только не мешал ему, но любезно распахивал перед ним все: смотрите, убеждайтесь, работа чистая! — и затем старательно вносил все в опись. Сначала Чьюз было надеялся, что вот откроется дверь, появится Грехэм и спросит: «Что вы делаете здесь, господа?» Но прошел час, другой, специалисты продолжали свои раскопки, Скадерс неутомимо строчил свою опись, Уинтоп, кажется, задремал в кресле, а хозяин квартиры так и не появлялся.

Часа через три все было закончено. Чьюз с облегчением вздохнул: среди бумаг не было ничего, что хотя бы отчасти напоминало шифрованные записи. Очевидно, Грехэм уничтожил или надежно скрыл записи и чертежи.

Следователь составил протокол обыска и опись, и все подписались. Входную дверь Скадерс запер, опечатал и для охраны оставил одного из помощников. Домовладелец, господин Уинтоп, жил во втором этаже, где и простился тем же тяжеловесным поклоном, вымолвив наконец единственное слово: «Прискорбно…», впрочем, не забыв сопроводить его своим универсальным звуком. Скадерс набросал несколько строчек в блокнот и, передав листок второму помощнику, отослал его. Затем он обратился к Чьюзу:

— Не будете ли вы столь любезны, профессор, подвезти меня?..

— Куда?

— С собой… Вы, конечно, теперь к сыну?..

Чьюз не ответил. Чиновник счел молчание за согласие и сел в машину Чьюза. Всю дорогу они молчали.

Соседство белобрысого следователя было физически противно Чьюзу. И когда на поворотах заносило, Чьюз, почувствовав прикосновение локтя Скадерса, брезгливо отодвигался.

Неприятно было Чьюзу везти этого червяка в дом сына, но отказать — значило бы только усилить подозрения против Эрни.