Чтение онлайн

Я начну с кладовки рядом с ванной, где, помнится, были чайные свечи. При первом обыске мы не нашли спичек, но они наверняка хранятся вместе со свечами — по крайней мере, если бы в ретрите запасы разложены в соответствие с какой-то логикой.

Ну же, Меган, зачем ты всё усложняешь? Я люблю свою двоюродную сестру, но над этим местом нужно хорошенько поработать, прежде чем оно будет готово к приёму гостей. Я поторопилась с этой поездкой, потому что мне так отчаянно хотелось сбежать из своей жизни, предложив Меган провести выходные в ретрите ради предварительного просмотра территории. Ясно, что она могла бы использовать дополнительное время, чтобы довести всё в ретрите до ума так, как планировала — вот мне ещё одна причина чувствовать себя виноватой.

Проскальзывая в шкаф, я оставляю дверь за собой приоткрытой достаточно широко, чтобы услышать, если кто-то приближается, но также достаточно закрытой, чтобы чувствовать, что можно дышать. Среди мягких складок постельного белья или изгибов тарелок и чашек нет нужных спичек или разжигателей огня, хотя, полагаю, можно сжечь одно-два полотенца, если бы это помогло развести огонь.

Между блестящими вилками и ложками тоже нет ничего полезного, хотя, когда я наклоняюсь, чтобы поближе осмотреть их, то случайно натыкаюсь на стеллаж позади себя. Я хватаюсь за край качающейся полки, чтобы удержать её, и весь стеллаж протестующе стонет.

Ради всего святого, пожалуйста, пусть он на меня не обрушится.

Поворачиваясь, чтобы оценить ущерб, мой взгляд натыкается на что-то на верхней полке. Там лежит что-то непонятное, наполовину скрытое полотенцем для рук. Обычно это не привлекло бы моего внимания, но я, должно быть, открыла его, когда наткнулась на полку. Теперь ломаная линия и изогнутый пластик выделяются на фоне упорядоченного пространства.

Я поднимаюсь на цыпочки, проклиная свой маленький рост, и потягиваюсь, чтобы дотянуться до него. Пальцы царапают пластик, прежде чем я, наконец, дотягиваюсь и могу снять предмет с полки.

Мне требуется долгая минута, чтобы разглядеть пластиковую коробку, прежде чем я понимаю, что это. Во-первых, это не то, на что я смотрю постоянно. И, во-вторых, его первоначальная форма изломана. Но в тот момент, когда я складываю кусочки воедино, меня осеняет понимание, за которым следует глубочайшее чувство предательства.

Мы так отчаянно ждали возможности установить контакт с внешним миром, но на возвращение Интернета никакой надежды нет. Не здесь.

Роутер в моей руке разбит вдребезги.

Свет всегда любил Сидни Кент. Сейчас он ласкает её — тёплое, мерцающее сияние, которое танцует на её коже и улавливает рыжие оттенки в её тёмных волосах.

Она сидит в профиль, лицом к свету, в то время как остальная часть комнаты погружена в шелковистую темноту. Её образ столь же драматичен и неподвластен времени, как картина маслом, и вы можете потеряться в абсолютной красоте момента: мягкий изгиб её губ, белые кружева, которые она носит, открывают соблазнительный вид на её кожу, выпуклость её грудей, изгиб ключиц.

Вот почему хочется снова и снова скроллить её сторис; никогда не знаешь, что увидишь, но это всегда интригует. Хочется знать, что она ест и носит, какие упражнения делает, какими средствами по уходу за кожей пользуется. Так что да — иногда хочется позаимствовать немного того, что делает её собой. В этом есть какой-то смысл.

Но когда Сидни поворачивается лицом к камере, вы почти отшатываетесь. Всё, что, как вам казалось, вы видели в профиль, было иллюзией. В фас она оказывается в шоке, по её щекам текут дорожки слёз. Её волосы не уложены волнами, а спутаны и вялые одновременно.

Вы не можете отвести взгляд, пригвождённые к месту порочным удовлетворением от того, что видите, как кто-то недосягаемый сбил ей корону с головы. Добро пожаловать в реальный мир, Сид.

Как только вы думаете об этом, охватывает чувство вины, и хочется взять свои слова обратно. Несмотря на всё это, сердце немного сжимается, потому что с ней полный бардак.

— Что? — хрипло спрашивает она.

Из её правой руки доносится тихий металлический хруст, и когда смотрите, то замечаете, что она держит обёртку от одного из тех энергетических батончиков "Zyng".

Ха! Даже после своей последней тирады она продолжает их есть, рассеянно стряхивая крошки с пальцев. Означает ли это, что она смирилась со своей судьбой? Был ли её предыдущий пост просто извращённым рекламным трюком?

Сидни никто не отвечает, и она хмурится. В её голосе проскальзывают жёсткие нотки:

— Мне плевать на подписчиков. Это всё видимость. А вот происходящее здесь слишком реально.

Эх… ай-ай-ай…

Она ведь понимает, что поддержка подписчиков — её единственный источник дохода в Интернете?

Она не глупа, и что-то во всём этом вам не нравится. Неужели до неё наконец дошло давление всеобщего внимания? Она падает вниз, как королева Бритни Спирс в инциденте с зонтом (благослови её господь) [6] ?

Очевидно, что с Сидни что-то проходит, так что проявите к ней хоть каплю сострадания. Но учитывая, как сильно она всегда благодарит своих подписчиков — буквально 2 дня назад она долго об этом распространялась, — ваше доверие к ней немного подорвано. Вы не понимаете, стоит ли волноваться, злиться или проявлять любопытство, потому что всегда есть вероятность, что это часть чего-то большего — в том мистическом смысле, в каком это делает Сидни Кент.

В итоге в вашей груди поселяются одновременно гнев, жалость и восхищение.

Сторис Сидни заканчивается, и вы остаётесь недовольные с телефоном в руке. Вы не можете поверить, что это всё; вот и вся сторис.

Вздыхая, вы гадаете, в какие игры она там играет. Но, конечно, вы посмотрите эту сторис снова.

Нужно понять, что будет дальше.

Я даже рада, когда Кейтлин игнорирует меня. С тех пор как я вернулась в гостиную 10 минут назад со стеклянной аптекарской баночкой, наполненной спичками с зелёными кончиками, она избегает встречаться со мной взглядом, а занимается разжиганием камина. Затем она уставилась на языки пламени, словно ожидая, что они вот-вот погаснут.

Не могу поверить, что она не заметила, как сильно я дрожу, но, тем не менее, я рада. Кто бы ни разбил маршрутизатор — и, боже, когда он успел? — он явно не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что оставил нас здесь без надежды. Это очевидно по тому, как были спрятаны сломанные части. Кто-то хотел отрезать нас от мира, чтобы мы были беззащитны.

Я пыталась думать, что смерть Нэша и Джеффа — несчастный случай, потому что с этой мыслью легче смириться, чем с убийством. Однако чем больше я пытаюсь смотреть на события именно так, тем меньше мои оправдания выдерживают критику. Никто не мог предсказать, что нас занесёт снегом, но отключение Wi-Fi было преднамеренным и спланированным — это сделал кто-то из нас. Проблема в том, что я не знаю, когда сломали маршрутизатор. В последний раз у нас был Wi-Fi незадолго до смерти Нэша, а это значит, что это мог сделать кто угодно, кроме него.