Чтение онлайн

Старый Охотник остановился и повёл головой, прислушиваясь или принюхиваясь, как зверь. Ферн затаил дыхание. Он помнил просьбу Джуры — по возможности освободить от Кошмара его бывших товарищей по мастерской, но пока ещё не был готов вступить в бой — слишком был ошеломлён увиденным.

Охотник Кошмара между тем, видимо, учуял чужака и с нечленораздельным криком бросился вперёд, с громким лязгом трансформируя оружие. Ферн выскочил из своего укрытия, на ходу соединяя меч с ножнами и превращая его в тяжёлый двуручный: сражаться обычным длинным клинком против старинного хитроумного и жестокого орудия Охоты — Убийцы чудовищ — он не рискнул бы.

Впрочем, схватка в любом случае не могла оказаться простой: старый Охотник бросался на пришельца с нечеловеческой силой и яростью, рычал и визжал как зверь, выкрикивал что-то нечленораздельное, ловко стрелял из какого-то старого огнестрельного оружия и с удивительной лёгкостью размахивал тяжёлой режущей цепью.

Зубья Убийцы чудовищ не раз и не два свирепо вгрызлись в тело Охотника сквозь плотный плащ, и Ферн уже не надеялся победить в этом бою, но всё же после очередной атаки противника из последних сил отскочил, потом прыгнул вперёд и ухитрился нанести сокрушительный удар, вложив в него вес своего тела. Охотник Кошмара хрипло закричал и рухнул на залитый кровью каменный уступ.

Ферн, едва держась на ногах, торопливо вколол себе шприц крови, а потом долго стоял на месте боя, согнувшись и опершись на меч, дожидаясь, когда стихнет боль в затягивающихся ранах, успокаивая дыхание и сердцебиение. Потом тщательно вытер клинок подолом плаща поверженного противника и двинулся дальше.

Охотников здесь обнаружилось великое множество — Ферн никогда не видел их столько в настоящем Ярнаме. Они угрюмо бродили между зданий и камней, явно стараясь не сталкиваться друг с другом, и с жуткими криками гонялись за заражёнными, которые здесь выглядели так же, как и в мире яви. Ферн сначала удивился: за что Охотники попали в Кошмар, ему вроде бы было понятно, а вот почему здесь же заперты и обычные обратившиеся горожане, которых можно назвать скорее жертвами, чем виновными? Потом он сообразил: скорее всего, эти чудовища — порождение памяти самих Охотников, неотъемлемая часть их бытия в мире яви, волей Амигдал материализованная и здесь, в Кошмаре. Но, воображаемые или нет, чудовища и заражённые люди бросались на Ферна точно так же, как и в настоящем Ярнаме, вынуждая защищаться ещё и от них.

На ступенях лестницы Главного собора обосновалась такая внушительная толпа заражённых, что Ферн решил пока отложить попытку проникнуть в здание до того времени, пока он хотя бы мало-мальски не сориентируется здесь. Он не сомневался, что смерть его здесь будет такой же «временной», как и в мире яви, и, погибнув, он придет в себя у лампы в Кошмарной версии часовни Идона. Но всё же нетерпение гнало его вперёд — он подозревал, что цель его находится дальше, глубже в хитросплетениях закоулков искажённого Ярнама.

С боем прорвавшись мимо целого кордона из безумных горожан через мост, на котором валялся высохший труп одного из Амигдал, Ферн через окно покосившегося здания пробрался на широкую «улицу» — что-то вроде ущелья между домами и нагромождениями камней. По дну ущелья текла — Ферн даже отшатнулся, поначалу не поверив глазам, — настоящая река крови. Под мостом, нависающим над этой рекой, сгрудилась стайка отвратительных существ, знакомых Охотнику по короткому и неприятному визиту в Покинутый Кейнхёрст — кровопийц, людей, превратившихся во что-то вроде гигантских блох с огромными, уродливо раздутыми брюшками. Кровопийцы толкались возле самых глубоких лужиц и ручейков крови, омерзительно чавкали и хлюпали, всасывая кровь. Ферн решил обойти их и бросился вверх по лестнице, ведущей на мост, но там его неожиданно встретил залп из мушкетона. Притаившийся за перевёрнутой каретой полуобратившийся горожанин будто бы дал сигнал своим товарищам, и на Ферна набросились ещё несколько таких же зверолюдей и двое Охотников, вооружённых странными изогнутыми мечами с длинными рукоятями. Один из них взмахнул оружием, трансформируя его, и вместо меча в его руке оказался топор, напоминающий привычную пилу-топор из мастерской, но без зазубрин на лезвии.

Ферн едва успел уклониться от выстрела, и не совсем удачно: пуля зацепила левую руку выше локтя. Пистолет сразу стал казаться очень тяжёлым, но Охотник на него и не рассчитывал: в бою с таким количеством врагов можно было полагаться только на размашистые удары двуручного меча и на короткие тактические отступления.

Однако всё это не слишком помогло: противников было много, и действовали они, так же, как и самый первый из встреченных здесь Охотников Кошмара, с нечеловеческими силой, ловкостью и злобой. Ферн, истекая кровью и уже почти ничего не видя — от боли в глазах потемнело, — едва не скатился по лестнице под мост, где его уже поджидали алчно хлюпающие хоботками кровососы… Но в последний момент теряющего сознание Охотника кто-то подхватил за шиворот и дёрнул вверх. Ворот плаща впился в горло, но Ферн этого уже почти не ощутил. Душная темнота сомкнулась над ним, поглотив жуткое заплесневелое светило Кошмара. Покой…

— Эй, Охотник!

Ферн широко распахнул глаза — и тут же зажмурился, закусил губу и глухо застонал. Тело разрывала хорошо знакомая боль — похоже, кто-то вколол ему кровь, и раны затягивались, а было их так много, что болевой шок грозил снова отправить Охотника в беспамятство. Но всё же сознание не покинуло его, боль отступила, и Ферн, тяжело дыша, наконец снова открыл глаза и посмотрел на своего спасителя.

Перед ним сидел бродяга. Во всяком случае, одежда на нём выглядела так, будто её нашли на помойке и после этого ещё долго носили, не утруждаясь стиркой и штопкой. Голова незнакомца под рваным матерчатым капюшоном была обмотана грязной тряпкой, скрывающей глаза. Ферн смутно припомнил, что где-то уже видел подобный головной убор.

— Очнулся, — довольно констатировал бродяга. — А это значит — ты не здешний. В смысле, не из Кошмара. На нас, местных, кровь не действует.

— А ты кто? — хрипло выговорил Ферн.

— Нет уж, — бродяга кривовато улыбнулся. — Это я тебя спас, так что я имею право первым задать вопросы и получить на них ответы. Ты кто? Что ты забыл в Кошмаре? Ты, наверное, просто не туда повернул? Ты вообще в своём уме?

— Меня зовут Корнелиус Ферн, — медленно и чётко проговорил Охотник. — Я в своём уме. Во всяком случае, я не потому здесь оказался, что спятил в мире яви.

— А, так ты понимаешь, что это за место. — Незнакомец кивнул. — Отлично. Только вот… Никто из тех, кто в самом деле спятил, не осознают, что они спятили. Так что грош цена твоему заявлению, ясно? Ну да ладно, я и так вижу, что ты не безумен. Тогда расскажи: как ты сюда попал? Если ты не пленник Кошмара, значит, ты пришёл сюда по своей воле. Вот мне и хотелось бы знать: зачем?

— Я ищу свою жену, — ответил Ферн.

Собеседник развёл руками в жесте удивления.

— Ты хочешь сказать, что твоя жена — Охотница, и она поддалась опьянению кровью?!

— Нет. Я думаю, что Кошмар теперь забирает не только тех, кто впал в кровавое безумие, но и всех, кто балансирует на грани яви и сна. И моя жена, похоже, как раз и оказалась на этой границе… Из-за меня, — закончил Ферн почти шёпотом и опустил голову.

— Как это? — заинтересовался странный бродяга. — Расскажи!

— Может, всё-таки сначала скажешь, кто ты? — устало пробормотал Ферн. — В конце концов, я никуда от тебя не денусь, всё расскажу. А мне ведь надо как-то к тебе обращаться.

— Меня зовут Саймон, — сказал бродяга, сел прямо и уставился завязанными глазами куда-то вдаль. — Я был Охотником-наблюдателем Церкви Исцеления.

— Тот самый Саймон? — удивлённо выдохнул Ферн, приподнимаясь на локтях и садясь. — Мне совсем недавно о тебе Джура рассказывал!

— О, этот старый дурень ещё жив! — Саймон явно обрадовался этой новости. — И как он там? Всё так же торчит в Старом Ярнаме и нянчится с чудовищами?

— Именно. — Ферн улыбнулся. — Палит из пулемёта во всех входящих и ругается. А вообще устроился он неплохо. Я был у него дома.