Чтение онлайн

Я сразу сообразила, что это, вероятно, бумага со списком приглашённых, а мне сейчас предстоят мучительные объяснения.

– Buongiorno madam, – пропел благородный страж низким приятным голосом.

– Hello, – вот и всё, что я смогла выдавить в ответ, улыбаясь от растерянности широко и неестественно.

– Good evening, Madame, сan i know your name? – Не переставая рефлекторно улыбаться, чётко проговорил швейцар.

– My name is Polnina… М-м-м… Ksenia's friend – Mister Roberto guest.

Я судорожно пыталась понять, можно ли из этого разобрать, кто чей гость, а кто кому друг, но какие-то ключевые слова, видимо, прозвучали. Швейцар ещё раз просиял высокооплачиваемой улыбкой и указал в сторону биомассы, как-то не очень благородно атакующей фуршетные столы, со словами «Of course, Мadame. Welcome to the villa «Strada lunare».

«Улыбнись и бегом к еде, – пронеслось в моей голове». Но где же – я решила напрячь все свои языковые и артикуляционные возможности и бросить на прощанье несчастному швейцару своё небрежное, уверенное, как бы американское «thanks», но, видно, перестаралась с небрежностью, огорошив швейцара словом «sex», потом «tanks», потом корявым русским «сэнк ю», а потом я резко развернулась и чуть ли не бегом бросилась в сторону людей, перед которыми мне, видимо, только предстоит опозориться.

Пунцовая от стыда и на ватных ногах, с каждым шагом все медленнее и медленнее, я кралась к ближайшему фуршетному столу с «благородными», морально готовясь быть оплеванной презрительными взглядами, как непременно было бы у нас в лакшери-тусовке, заявись туда какая-нибудь дурёха в платье из магазина Zara.

Но здесь никто не обратил на меня никакого внимания, кроме чрезмерно услужливых официантов.

А вот количество бриллиантов, мехов и «старпёров» Ксюша в своём рассказе явно преувеличила. Я, например, увидела ухоженных женщин от 35 до 50, в коктейльных платьях, вечерних костюмах и безупречной обуви. Все без исключения дамы носили головной убор, даже пара густо загримированных старушек в крупных бриллиантах, одна – со щенком левретки, но вовсе не под мышкой. Шляпы и шляпки были самыми разными: от широкополых, с которыми неразделим в моей голове образ Софи Лорен, до крохотных «таблеток» или даже заколок с вуалью. И поскольку я обожаю в моде, с одной стороны – демократичность, с другой – женственность, а в целом – классику, для меня это был полный восторг! А у меня с собой нет даже шейного платка, чтобы соорудить из него какую-нибудь шляпку или хотя бы бант… Стоило мне об этом подумать, как рядом возник официант в ливрее уже темно-фиолетового цвета, а на подносе у него лежали те самые заколки с маленькими круглыми вуалями черного и белого цветов. Я выбрала черную, приколола её к волосам, чуть выше правого уха, огляделась и заметила, что мужчин здесь совсем немного, и все они какие-то невзрачные в своих серо-синих костюмах.

На следующем подносе, оказавшимся подле меня, как по волшебству, была выставлена целая батарея запотевших бокалов с шампанским. Ловко ухватив один, я стала озираться в поисках какой-нибудь знакомой еды, даже не сообразив, что пора бы позвонить Ксении. Завидев канапе с икрой я с трудом сдержала «горловое пение» своего желудка и старалась есть, как леди, изо всех сил, но, видимо, получалось плохо, потому что стоявший рядом официант, почтительно поклонившись, начал говорить что-то про ужин и полчаса.

А потом меня сгребли в охапку с истошным пьяным воплем:

– Поли-и-инушка пришла!

– Привет, – я даже не стала возмущаться, уже слегка захмелев от бокала шампанского на пустой желудок. – Честно говоря, представляла себе немного другую картину: наследственный снобизм, всепроникающий пафос… Но нет, совершенно адекватная, приятная публика… а не знаешь, почему все дамы в шляпах?

– А, не знаю. У богатых свои причуды, – Ксюша попыталась как бы незаметно покрутить пальцем у виска, потом и вовсе рукой махнула в сторону дамы позади нас. – Я вот принципиально не стала эту ерундовину цеплять… Смотри-ка, а тебе идет, о-о-о, да ты красотка! Я только сейчас разглядела: при макияже она, и волосы у неё длинные, оказывается, а в пучке-то и не видно было. Нормальное платье, кстати… Ну, по шампусику? – И у Ксюши в руках мгновенно оказались два полных бокала.

– Нет, я – всё. Надо сначала горячего чего-нибудь съесть – вон тот официант сказал, что ужин через полчаса. Видимо, нас в дом пригласят? Кстати, а где этот твой Робертино Лоретти?

– Роберто? Да вон там, со старушками, и, кстати, почему Лоретти? – Ксюша залпом осушила бокал и уставилась на меня туповато, но дружественно – теперь мне будет трудно не называть её Оксаной.

– Так ты что-нибудь знаешь об ужине, а то ведь я кроме этих склизких бутербродов на палочке ничего не раздобыла, – все же отхлебнув из второго бокала, не унималась я.

– Да, в гостиной накрывают, или это столовая – чёрт их разберет, в общем, успокойся – голодной не оставлю. А пойдем лучше, я тебе свою комнату покажу! – И не дождавшись ответа, Ксеня схватила меня за руку и поволокла в сторону парадного входа, звеня серьгами и браслетами.

– А это удобно? Я все же…

– Да расслабься ты, Полька. Будь проще, а то зажала себя в кулак всякими дурацкими приличиями! Один ведь раз живем!

Мы впорхнули в холл, и снова – изумление. Прежде такие интерьеры я видела только в музеях. Петербурга, конечно же, не Омска. В центре зала красовалась изумительная деревянная лестница, искусную резьбу которой повторял старинный кессонный потолок и буазери-панели на каждой стене. Две роскошные кованые люстры с горящими живым огнем свечами нависали прямо над головой, а высокие витражные окна с арками были пышно одеты в бархат. И никакого нагромождения колонн и мраморных глыб вместо столешниц. Нигде не пошлеют амурчики со львами, изображая позолоту. Ничего нигде не сверкает, не лоснится, не выпячивается. Натуральные дерево и ткани, изящная ковка и резьба, антикварная, а не состаренная за деньги, мебель – всё говорит о том, что роскошь здесь – не повод для бахвальства, а, скажем так, многолетняя привычка хозяина.

Мы поднялись по лестнице и оказались в небольшом коридоре. И здесь тоже в настенных канделябрах неимоверной красоты горели обычные свечи. В их свете лица на портретах казались мертвецки-бледными и какрикатурно страшными, как жена Матисса на известном портрете в Главном штабе Эрмитажа. Каждый раз её пугаюсь…

– Везде свечи… Это в честь праздника, или здесь всё время так? – Поинтересовалась я. – А электричеством они пользуются?

– Свечи в коридорах горят всегда – за этим следит прислуга, а на люстрах только вечером зажигают, но тоже каждый день. – С видом хозяйки деловито отчиталась Ксения.

С этими словами она отворила дверь – в этом особняке двери можно только отворять – и мы оказались в спальне… Здесь все стены были обиты тканью, шелковый ковер на полу, судя по тому, как он огибает углы и мебель – был выткан на заказ, а спинка кровати, прикроватные тумбы и туалетный столик были инкрустированы перламутром и, возможно, слоновой костью.... Люстра, правда, была уже электрической, но впечатления это совсем не портило.

– Ксю, вот смотрю я на всё это великолепие и одного не могу понять: в чём подвох? Чтобы затащить в постель хорошенькую девушку – необязательно выписывать её из заграницы, что за блажь? Может быть… меценатство? Чем больше компромисс с совестью на пути к богатству – тем сильнее жажда к благотворительности, или что? – Не выдержала я.

– Ох, и заумная ты, Полька. Да скучно ему, скучно! Вот и придумывает себе всякие развлечения.

Тут Ксения резко изменилась в лице, прищурилась, расхохоталась и выдала:

– Но мы-то тоже не пальцем деланы, у меня тут тако-о-ое имеется, тебя просто разорвёт!

– Меня разорвёт, потому что я скоро вспухну от голода. – Я не хотела долго оставаться наедине с этой пьяной русской женщиной. – Надеюсь, ты не собираешься баловаться наркотиками в этом доме? – Мне сразу пришло на ум самое страшное…

– Ц, – цыкнула Ксюша и делано закатила глаза, – я что, на наркошу, по-твоему, похожа? ну ты даешь, не ожидала от тебя… – Ксюша всем своим видом целых 4 секунды изображала смертельную обиду, но азарт снова захлестнул её, – смотри!

И она извлекла из своего стразно-пупырчатого клатча какой-то тонкий металлический предмет, похожий, не то на большую булавку, не то на вензельный шестигранник.

– Знаешь, что это, Полечка? – И глаза у этой Фурии засветились безумным блеском, – это ключ от такого места, увидев которое ты меня по гроб жизни благодарить будешь!