Чтение онлайн

Молчание. Они там, видно, натасканы, как относиться к подозрительным звонкам. Потом мне как-то боязливо сообщили:

— Сейчас посмотрю в зале, отзовется ли кто-нибудь на это имя…

Надо было действовать быстро. Я выпалила едва слышно:

— Послушайте, передайте, его просит Мари-Элен Лавалад… да-да, Мари-Элен, он все поймет. Скажите ему, что я в опасности… ну, нет, это не шутка, клянусь вам. В любом случае, пусть об этом судит он сам; умоляю вас, запомните и передайте ему: я в конторе мэтра Манигу, пусть он немедленно приедет, да, немедленно, не теряя ни секунды, речь идет о жизни и смерти… Он знает, где это; на всякий случай: третий этаж, комната двести семнадцать, быстрее, быстрее…

Тишина. Полная тишина. Я нелепо тряхнула трубкой, словно это могло оживить ее. Потом догадалась: человек заметил в зале телефонные провода и порвал их. Дверь теперь была неподвижна, но послышалось какое-то странное царапанье.

Конверт все еще был у меня в руке. Неверной походкой я подошла к маленькому столику и под его второй полкой приклеила послание Дюрана клейкой лентой. Скрежет стал явственней. Я крикнула, охваченная паникой:

— Уходите отсюда, немедленно уходите! Я позвала на помощь, сейчас сюда придут… Что вам надо? Здесь нет денег!

Послышался приглушенный голос:

— Фото в конверте, отправленное из Ниццы… оно должно быть у вас, отдайте мне его…

Я пробормотала:

— Какое еще фото? У меня ничего нет.

— Передайте его под дверь, и я сейчас же уйду. Я не сделаю вам ничего плохого… я не убийца.

— Нет у меня фото, я уже сказала!

— Посмотрите тогда среди свежей почты. И зачем вы пришли сюда? Мне нужно фото, я прошу вас, прошу…

Раз за разом он умолял меня, потом начал угрожать, отчаяние и гнев делали порой его речь нечленораздельной. Голос его то дрожал, то как будто в нем слышались всхлипы…

В конце концов я даже почувствовала на миг острую жалость к нему. Смутно подумалось, не отдать ли ему фото, чтобы он оставил меня в покое (бес мне нашептывал, отдай, ну какая может быть связь у этого снимка с покушением на патрона…). Признаюсь к своему великому стыду, что если я этого и не сделала, то, главным образом, из-за опасения, что мужчина не захочет оставлять свидетеля.

Я препиралась с ним, чтобы выиграть время до прихода Дюбурдибеля. Не столько, чтобы позвать на помощь (на что я почти не рассчитывала), сколько чтобы припугнуть человека за дверью, я открыла немного погодя окно и попыталась кричать. Страх ли, а может быть, извращенное чувство собственного достоинства, не знаю, только из моего горла вылетали едва слышные бессвязные звуки.

Знаешь ли, что я сделала потом? Я нацарапала послание к живым в стиле бутылочной почты — это на тот случай, если найдут лишь мой хладный труп.

К счастью, эта записка оказалась ни к чему, я ее порвала. Ты не узнаешь, что за перлы там содержались.

Когда дверь уже начала поддаваться, я перебралась из своей комнаты в кабинет мэтра Манигу. Теперь я тебе описываю все это очень спокойно и, по-моему, вполне связно, но, смею тебя уверить, проворству моему позавидовали бы и в цирке.

Страшный треск в покинутом помещении, и вот человек уже молотит в дверь, которая, на языке военных, называлась бы последней линией обороны.

Как тебе описать последующие минуты? Это было нечто вроде кошмара, и, как о всяких кошмарах, память сохранила путаные обрывки. Мне кажется, был момент, когда я пыталась молиться, да что проку: слишком много страха и совсем мало веры…

Вдруг моего помраченного сознания достиг новый звук: шум подъехавшего автомобиля. Я выглянула в окно: такси. Открылась дверца, вижу, как Жорж-Антуан бегом устремился к зданию. Я почувствовала комок в горле… Между тем человек, казалось, удвоил усилия. Я крикнула:

— Уходите, сейчас же уходите! Сюда идут!

Сильный удар потряс притолоку, дверь застонала… внезапно все стихло. Все-таки до нападавшего что-то дошло. Послышались удаляющиеся шаги, щелкнул выключатель.

Скорее надо предупредить моего спасителя! Приступ храбрости овладел мной. Я решительно повернула ключ и рывком открыла дверь. Это была картина! В наших комнатах царил полумрак, падал лишь слабый свет из зашторенных окон. У двери зала ожидания съежилась темная фигура, похожая на неведомое животное. И вот эта дверь распахнулась, в проеме обрисовалась фигура Дюбурдибеля (свет был в дальнем конце коридора).

Я крикнула:

— Осторожней, Жорж-Антуан, он вас подстерегает!

Почти одновременно с этими словами Дюбурдибель получил первый удар, умелый и сильный, который выдавал в нападавшем человека с боевым прошлым кулачного бойца. Дюбурдибель на миг остался неподвижным, согнувшись вдвое. Я услышала его хриплое дыхание. И обмерла. Человек схватил стул и с силой опустил его на спину Жоржа-Антуана. Тот зашатался.

Я подумала: «Это конец. Он убьет нас обоих…» Но до конца еще было далеко. Я считала, что Жорж-Антуан имеет лишь брюшко. Оказалось, у него еще и незаурядные бицепсы. Когда злоумышленник приблизился, чтобы ударить снова, он внезапно схватил его обеими руками без всяких приемов, что называется без затей, как сделал бы это здоровенный детина, каким он себя и показал. Они закружились будто в танце, потом яростная потасовка возобновилась, ее глухие звуки доводили меня до дурноты.

Человек, отброшенный к стенке, схватил стоящий там стул и метнул его. Жорж-Антуан увернулся и ринулся на него как разъяренный бык. Он схватил мужчину за плащ и буквально припечатал его к стенке. Раз, другой… голова мужчины болталась под ударами. Шляпа покатилась по полу, открыв, белую шевелюру — блондина или седовласого? Темнота мешала это понять.

Все кончилось в секунду. Раздался сдавленный вскрик. Жорж-Антуан отпрянул, прижав руки к низу живота, куда нападавший двинул его коленом. Дверь зала ожидания хлопнула. В коридоре гулко отзывались шаги убегающего человека. О преследовании в такой ситуации не могло быть и речи.

Я в смущении приблизилась к Жоржу-Антуану. Он сопел прямо-таки по-детски.

— Это ничего, ничего, — бормотал он с какой-то стыдливой поспешностью. — Это сейчас пройдет…

Я зажгла свет. Он выпрямился, мы улыбнулись друг другу.

— Вы-то как? — спросил он мягко.

— Что я… Вам становится лучше?

— Уже проходит… Вы меня назвали Жорж-Антуан…

Я просто задохнулась. На что он обратил внимание во всем этом деле! А как же иначе? Не кричать же было в тот миг: «Осторожней, мсье Дюбурдибель»?

Дальше, верь мне, не было ничего интересного. Вел он себя безупречно, именно так, змейка. Он едва согласился, чтобы я рассказала, почему понадобилась его помощь. Зачем мне это, заметил он, вы позвали меня в трудную минуту, мое вмешательство не дает мне никакого права на ваши тайны. Иной сукин сын, считающий между тем себя джентльменом, мог бы научиться кое-чему у моего спасителя.

Рассказала я ему, конечно, не все. Ничего, разумеется, что касается его лично. Только о событиях в Ницце. Жорж-Антуан признался, что когда с мужчины слетела шляпа, ему показалось на секунду, что это был его родственник Юбер Ромелли, но он отогнал эту мысль, настолько посчитал ее нелепой. И потом вся эта свалка происходила в потемках…