Чтение онлайн

Он покачал головой.

— Кто знает, сколько времени пройдет, пока прибудут американские солдаты? Сколько времени потребуется Америке, чтобы хоть что-то сделать с немецкой угрозой? Я вступил в ряды ВВС, чтобы не допустить войны, чтобы обезопасить свою семью, чтобы остановить ее здесь, пока мою страну не начали бомбить или моя мать не стала еще одной жертвой в отчете. Я приехал сюда, чтобы защитить свой дом от волков, и пока я был занят тем, что следил за парадной дверью, волки пробрались через заднюю.

— И это не твоя вина! — огрызнулась она.

— Я знаю. Никто не предвидел Перл-Харбор, но это случилось, и это не отменяет того факта, что я могу там понадобиться. Если есть какие-то планы, я хочу в них участвовать. Я не могу рисковать своей жизнью, защищая твою страну, и не делать того же для своей. Не проси меня об этом, — каждый мускул в его теле напрягся, он ждал, надеялся, что она поймет.

— Очевидно, я вообще ни о чем не могу просить, раз ты знал, что 71-я отправила запрос, даже не сказав мне об этом, — ее голос зазвучал громче, становясь прерывистым. — Я думала, мы партнеры.

— Уильям только родился, а у тебя было столько дел...

— Ты не хотел меня беспокоить? — ее глаза сузились. — Потому что я плохо переношу стресс?

Он провел рукой по лицу, желая взять назад каждое слово с тех пор, как вошел в дверь, или вернуться на несколько недель назад и обсудить все это с ней.

— Я должен был сказать тебе.

— Да. Ты должен был. А ты не думал о том, что мы будем делать здесь, если тебя отправят к берегам Тихого океана? — она жестом указала на комнату над ними, где спал Уильям.

— Они бомбили американцев!

— И ты думаешь, я не знаю, каково это, когда мою страну разрывают на куски бомбами? — она прикоснулась к своей груди. — Видеть, как умирают мои друзья детства?

— Вот почему я думал, что ты поймешь. Когда Англия вступила в войну, ты надела форму и сражалась, потому что любишь свою страну так же, как я люблю свою.

— У меня нет страны! — крикнула она и повернулась лицом к окну.

Он увидел ее лицо в отражении окна, и у него заныло в животе.

Черт.

— Скарлетт...

— У меня нет страны, — тихо сказала она, повернувшись к нему лицом. — Потому что я отказалась от нее ради тебя. Я любила тебя больше. Я не британка. Я не американка. Я всего лишь гражданка этого брака, который я считала демократическим. Так что прошу простить мое удивление, когда оказалось, что это диктатура. Пусть это вызвано благими намерениями, но тем не менее это диктатура. Я не для того боролась против власти отца, чтобы ты занял его место, — она насмешливо и горько улыбнулась ему.

— Милая... — он покачал головой, подыскивая, что бы такое сказать, чтобы все наладилось.

— Теперь дело не только в тебе, Джеймсон. И даже не только в нас. Ты можешь быть сколь угодно безрассудным, когда находишься в кабине пилота. Я знаю, за кого вышла замуж. Но наверху есть маленький мальчик, который не знает, что идет война, не говоря уже о том, что она охватила весь земной шар. Мы несем за него ответственность. И я понимаю желание сражаться за свою страну — я и сама отказалась от этого ради нас. Пожалуйста, не относись ко мне как к человеку, не имеющему никаких прав, потому что я дважды выбрала эту семью. Если ты хотел жену, которая будет только готовить тебе еду, согревать твою постель и рожать тебе детей, то ты выбрал не ту женщину. Не принимай мои жертвы за покорность с улыбкой. Кроме того, раз уж я не скрываю ничего, Уильям получил сегодня подарок, — она указала на небольшую коробку на столе и вышла из кухни, не удостоив его взглядом, а через несколько секунд он услышал ее шаги на лестнице.

Джеймсон потер переносицу и соскреб свое эго с пола, где Скарлетт раздавила его ногой. Он пытался защитить ее, облегчить, избавить от очередных забот, а в результате полностью вычеркнул ее из жизни. С того момента, как он встретил ее, он лишал ее маленьких кусочков себя. Неважно, что это никогда не входило в его намерения — результат был один и тот же.

Она перевелась ради него, покинула свою первую службу, где у нее были друзья. Она взяла с собой сестру, чтобы сдержать клятву, которую дала Констанс. Она вышла за него замуж, лишилась за это британского гражданства, а потом ей пришлось снова дергать за семейные ниточки, чтобы ее перевели в другое место, когда он был на службе, и она смогла последовать за ним. Когда она забеременела — бросила любимую работу, которую ценила, а после родов их снова перевели на новое место службы, и она потеряла ежедневный контакт с Констанс... вообще с кем бы то ни было за пределами этого дома.

Она отдала все, а он не возражал, потому что любил ее слишком сильно, чтобы отпустить.

Он взглянул на маленькую коробочку, лежавшую по правую руку от него, затем поднял ее и вынул записку.

Моя дорогая Скарлетт,

Поздравляю тебя с рождением сына. Мы были очень рады услышать эту новость.

Пожалуйста, передай ему этот знак нашей привязанности и знай, что мы с нетерпением ждем встречи с новым Райтом.

С любовью,

МамаДжеймсон с отвращением покачал головой, затем заглянул в коробку. На бархатной подложке лежала маленькая серебряная погремушка. Он приподнял нелепую игрушку, чтобы рассмотреть гравировку, вырезанную на ручке. Большая буква «Р», по бокам от которой располагались «У» и «В». Джеймсон опустил погремушку обратно в коробку, прежде чем совершить опрометчивый поступок и сжечь эту проклятую вещь.

Его сына звали Уильям Вернон Стэнтон. Он не был Райтом. Им не разрешалось претендовать на него.

Он оттолкнулся от стола и повесил пиджак на один из стульев, а затем ослабил галстук, и поднялся по лестнице. Свет горел под дверью их спальни, но не Уильяма. Джеймсон прижался ухом к двери и, услышав тихий шорох и один недовольный протест, вошел внутрь и склонился над маленькой кроваткой.

Уильям поднял на него глаза, плотно завернутый в одеяло, которое бабушка прислала из Колорадо, и слабо зевнул, а затем нахмурил брови.

— Да, я знаю, что это значит, — мягко сказал Джеймсон, взяв сына на руки и прижав его к груди. Как иронично, что кто-то такой маленький изменил гравитацию в его мире. Он поцеловал его в макушку, вдыхая его запах. — У тебя был хороший день?

Уильям хмыкнул и приоткрыл рот, прижимаясь к рубашке Джеймсона.

— Я расцениваю это как «да», — он погладил Уильяма по спине, понимая, что у него нет того, что он ищет. — Тебе стоит дать ей минутку, малыш. Я очень сильно ранил ее чувства.

Он покачивался из стороны в сторону, пытаясь не только дать Скарлетт несколько минут наедине с собой, но и выиграть драгоценное время, чтобы подумать о том, что он может сделать или сказать. Хотел ли он оставлять их здесь, в стране, на которую они по закону не имели права, зная, что они не смогут попасть в ту, которая им принадлежит, пока он будет лететь через полмира, чтобы встретиться с другим врагом?

Нет.

Мысль о том, чтобы оставить их, была как нож в сердце. Уильяму было всего шесть недель, а он уже так сильно изменился. Он не мог представить, что не увидит его повзрослевшим, что уедет на год или больше и не узнает собственного сына, когда вернется. А мысль о том, что он не увидит Скарлетт? Это невыносимо.

— Я возьму его, — сказала она с порога.

Джеймсон повернулся и увидел ее, освещенную светом из коридора, с уже протянутыми руками.

— Мне нравится держать его, — тихо сказал он.