Чтение онлайн

– И потом ты продолжал жить, как ни в чем, ни бывало?
– он никогда не говорил нам об этом. Он лгал нам в лицо. И когда все ухудшалось, он продолжал лгать.
– Даже после землетрясения и поимки Эрика Брандта?

– Из-за тебя меня подстрелили, - добавил Эли. Он был холоднее, чем когда-либо, но я его знал. Я знал, что он думает тоже, что и я. Что все, кто умер из-за землетрясений, умерли из-за на нас. Не только потому что мы случайно попали в портал и оказались в неправильном мире. Не только потому, что мы пытались добраться до дома и допустили несколько ошибок. Не только из-за несчастного случая.

Джаннель покачнулась немного, протягивая руку. Я схватил ее за талию, пытаясь удержать, когда она наклонилась, я откинул ее волосы, пока ее рвало.

Мне следовало знать, что это был Рид. Я должен был остановить его.

Вот что я думал, когда портал открылся. Прохладный порыв воздуха и портал открылся прямо рядом с нами, я был в панике, задавался вопросом, что я сделал, чтобы открыть его. Только двое солдат прошли через портал живыми. С оружием, наведенным на нас, один из них закричал : "На землю, руки за голову!" Я узнал голос. Это был парень за которым мы следили, парень, который подстрелил Эли.

– Сейчас же!
– крикнул другой. Это было Тейлор Барклай.

Я собирался сделать то, что они сказали. Я цеплялся за Джаннель, чтобы убедиться, что она сделает тоже самое. Я не сомневался, что эти ребята будут стрелять в нее в случае необходимости.

Сначала я думал, что они все равно выстрелили в нас. Я слышал пистолет и ждал, чтобы почувствовать боль. Джаннель обернулась. Я схватил ее, думая, что в нее попали. Я пытался увидеть, истекала ли она кровью, и где, но она боролась против моей хватки и бросилась за меня.

Я пошла за ней. Но один из солдат схватил меня и прижал к земле. Мое лицо ударилось в грязь.

– Помогите!
– Джаннель закричала, и я почувствовал запах крови.

Я повернулся, несмотря на пистолет, нацеленный на меня, и увидел, что это был Алекс. Она стояла на коленях над ним, пока Рид держал в руках пистолет.

– Это Рид!
– закричала она, как только он поднял пистолет.

Там был еще один выстрел, и он упал. Рухнул на землю. Я сразу понял, что он был мертв.

Когда мне, наконец, удалось заснуть, сон был беспокойным. Сначала это были образы Рида, держащего пистолет и падающего на землю. Потом это был Алекс, рана в шее, кровь стекает, покрывая руки Джаннель и мои руки. Я слышал выстрелы, я пытался спасти их, но что бы я ни делал по-другому, это всегда заканчивалось одинаково. Их кровью, пропитавшей землю. Я стоял в одиночестве, глядя в их пустые, но открытые глаза.

Когда сны изменились, я видел только Джаннель.

Она стояла на краю пропасти. Между нами была чернота - пустая и огромная, как портал. Хотя я не двигался, казалось, будто я был каким-то образом все дальше и дальше. Она выглядела меньше и более размытой с каждой прошедшей секундой. Черты ее лица были менее определенными, и я изо всех сил старался увидеть ее более четко.

Я крикнул ей, но она не смотрела на меня. Я позвал снова. Я орал ее имя, но она, казалось, не слышала меня.

Затем она повернула голову, смотря вниз, в непроглядную темноту. Я посмотрел в нее и ничего не увидел, и каким-то образом я знал, что это было очень, очень плохо. Я позвал ее снова. Мне нужно было, чтоб она взглянула на меня. Я не хотел видеть ее в темноте. Я крикнул ее имя. Я умолял ее повернуться, чтобы увидеть меня. Я даже подпрыгнул и помахал руками, чтобы привлечь ее внимание.

Она смотрела вниз, в пропасть.

Затем раздался громкий треск, и она упала на землю.

Я проснулся покрытый испариной, сердце колотилось, я не мог помочь, но чувствовал, что это был не просто сон.

Это было похоже на предупреждение.

6

Прошло три недели.

На второй день Эли переехал к матери и ее новой семье. Она настаивала. Он улыбался и надеялся на хорошее шоу, но я знал его достаточно хорошо, чтобы понимать, насколько жестким он был. Он не хотел идти.

Я провел четыре дня с моим отцом. Я с трудом его узнавал. Он прибавил в весе и носил более дорогую одежду. Он был счастлив видеть меня, конечно, но когда я объяснил, как я вернулся, у нас было так много что сказать друг другу.

На пятый день я переехал к Дереку.

На седьмой день он нашел мне работу в гараже, где он работал. Гараж был на краю города East Clemente, и по дороге домой мы остановились, чтобы поужинать с мамой в старом доме.

Дни с восьмого по двадцать первый были одинаковыми.

Я пытался обмануть себя, представить, будто моя жизнь была нормальной.

Будто бы это была жизнь, которую я должен был иметь.

Я был благодарен за то, что моя семья опять в моей жизни, но не мог отделаться от ощущения, будто бы я не на месте.

Я так боролся, чтобы вернуться сюда. Я сказал Джаннель, что не принадлежу ее миру, а принадлежу этому. Так и было. Или, по крайней мере, должно было быть.

Но я проживал каждый день с чувством тревоги, которая не собиралась уходить. На самом деле она, казалось, только растет. Я не вписывался сюда. Я отсутствовал слишком долго.

На двадцать второй день что-то случилось.

Я проснулся перед тем, как сработал будильник Дерека. Я достал из-под дивана маленькую записную книжку и ручку, которую нашел здесь. Я начал вести список вещей, которые хотел бы рассказать Джаннель. Я записывал их всякий раз, когда у меня был шанс, так чтобы не забыть их. Не просто очевидные вещи, как то, насколько здесь изменилась жизнь или как я немного разочаровался в человеке, которым стал мой отец, а мелкие детали жизни здесь, которые я не помнил. Что каждый пил, это дешевое пиво, которое называется Голубой лед, а на вкус казалось будто он был искусственно подслащен. Что вместо Роберто или даже Тако Бел, единственная мексиканская еда здесь подавалась в месте под названием Пережаренные бобы, в котором должно быть были замечательные тако и бобы, но не на столько, чтобы их можно было есть. Что светофоры были красного, желтого и синего цветов.

В то утро я просто написал: Я скучаю по тебе.

– Эй, ты встал?
– позвал меня Дерек.
– Давай пойдем на завтрак к маме. У нас есть время, и я очень хочу вафли.

Wafflecakes: очень толстые вафли, в два раза толще ваших вафель, иногда с желейным или кремовым центром. Подается с мороженым вместо сиропа. Они просто чудесны.

– Спрячь дневник - сказал Дерек со смехом, когда вышел из спальни.
– Пойдем.

Я сделал то, что он сказал и оставил тетрадь на журнальном столике, так чтобы я мог написать больше, когда мы вернемся.

В тот день я был под машиной, заменял масло, когда любимая песня Дерека вышла на спутниковое радио. Я узнал это по странному расположению электронных тонов, которые играли в самом начале, и пожалел, что не носил какие-нибудь наушники с функцией шумоподавления. Музыка просто казалась чужой. Это было не только в том, что я действительно не знал эту песню, это был стиль, который я не понимал: гранж рок, смешанный с электронными ударами.

Я пытался придумать, как хорошо описать музыку Джаннель, когда военные сапоги прошли мимо меня. Я вздрогнул. Они были мне знакомы: стиль, подошвы, царапины на левом носке, странная шнуровка.