Чтение онлайн

«Мы не принуждаем тебя делать ничего, что тебе покажется чрезмерным, — быстро ответил он. — Разумеется, решать — тебе. Мы видим, что Ибер зашел далеко, но не собирается двигаться дальше. Кто-то должен сдвинуть дело с мертвой точки».

Я не могла на него смотреть. Я наклонилась вперед, обхватила себя руками и покачивалась взад-вперед.

«Что с тобой? Все в порядке?» — спросил он. Представляете? «Все в порядке?» Он повторил это уж не знаю сколько раз. «Все в порядке?» «Все в порядке?» Господи. И он может меня сейчас об этом спрашивать? «Все в порядке?»

Я ответила, что все отлично.

«Ты это сделаешь?»

«Если ты хочешь, чтобы я это сделала», — сказала я, глядя ему в глаза. Я хотела увидеть, какое у него будет лицо, когда я это скажу.

«Это не то, чего я хочу, — ответил он. — Это очень далеко от того, чего я хочу, Симона. Но такая уж у нас работа. Мы не можем себе позволить быть слишком разборчивыми».

«Я это сделаю, — сказала я очень четко и внятно, словно разговаривала с глухим. — Сделаю, если ты этого хочешь. Ты хочешь, чтобы я это сделала?»

Он наклонил голову. Теперь уже он не смел смотреть мне в глаза. Поймите, раз он смог попросить меня об этом, то у меня не было причин этого не делать. Получается, что я для него ничего не значила. С этого момента мне было плевать, что я делаю и с кем сплю. Мне было нечего терять.

— Но вы могли выйти из игры, — заметила Делорм. — Они не могли вас заставить.

— После слов Жан-Поля мне захотелось умереть. Да, смерть меня больше не страшила. А продолжать работать в ФОК агентом внедрения — это был неплохой способ самоубийства. Когда в следующий раз мы с Ибером остались наедине, я переспала с ним — и потом уже не чувствовала, что умираю. Я чувствовала себя мертвой. Во мне все онемело.

Я пыталась сделать Жан-Полю больно, когда докладывала ему об этой встрече. Говорила, какой Ибер потрясающий любовник, какой он внимательный, нежный и заботливый. Впрочем, все это было вранье.

Жан-Поль и глазом не моргнул.

«Рассказывай только о значимых фактах, Симона», — велел он.

Тактически сближение с Ибером оказалось удачным ходом. Теперь он должен был или заподозрить, что спит с осведомительницей, или целиком мне довериться. Он решил довериться, и через неделю у меня была пачка бланков и три ящика динамита.

На этих бланках я писала партийные заявления. Скоро я осмелела и стала сама придумывать названия ячеек. Я объявляла, что будет «крупный взрыв» — и мы закладывали динамит. И прочее и прочее. Кульминацией моей карьеры был момент, когда я собрала у себя в квартире целых восемь новобранцев. В одной из комнат мы печатали на машинке манифесты, а двое у меня в ванной мастерили бомбу.

— Постойте, — удивился Кардинал. — Вы хотите сказать, что Конная полиция и полиция Монреаля допустила, чтобы вы у тебя дома делали бомбы?

— Они специальным образом обрабатывали взрывчатку, чтобы она была безопасной. Иногда они меняли свой собственный «динамит» на настоящий уже после того, как мы заложили бомбу — это если им хотелось, чтобы взрыв действительно произошел. Но обычно они просто позволяли нам заложить пустышку. Например, мы планировали взорвать часть железнодорожных путей на Тихоокеанской дороге, и они заменили нашу пустышку на небольшой заряд, который принес очень незначительный ущерб. Благодаря таким акциям мне удавалось сохранять доверие других членов ФОК. После взрыва на железной дороге арестовали четверых.

— И все это были ваши новобранцы?

— Да, все четверо. Они получили по четыре года.

Кардинал взглянул на Делорм, но та, подняв брови, не отрываясь смотрела на Симону Руо.

— И не глядите на меня так. Думаете, они были такие уж невинные овечки? Это были люди, которые убивали бы по-настоящему, если бы вступили в настоящую ячейку. А мы обезвредили их, прежде чем они смогли нанести ощутимый ущерб. Я отправила в тюрьму двадцать семь человек, из них не больше трех были членами ФОК еще до знакомства со мной. Думаю, я всем им оказала большую услугу.

Конечно, подумалось Кардиналу, всем нам иногда приходится лгать самим себе. Он сам поступал так бог знает сколько раз.

Он снова вынул фотографию Шекли:

— Вы узнаёте этого человека?

— Шекли, — без колебаний ответила она. — Это Майлз Шекли. Он работал с Жан-Полем. Я с ним несколько раз встречалась. Он был американец, значит, видимо, из ЦРУ, хотя у меня хватало воспитанности не спрашивать его об этом. Считалось, что они равноправные партнеры, но Шекли часто вел себя так, словно он — инструктор Жан-Поля. Впрочем, у него действительно был большой опыт, а кроме того, у меня сложилось впечатление, что у него имелся собственный осведомитель, прочно внедренный в одну из ячеек ФОК. Шекли был очень холодный человек, как машина, разве что не щелкал шестеренками, когда ходил. Я его не переваривала. После того как его отозвали, я по нему не скучала.

— Отозвали? — переспросил Кардинал.

— Однажды вечером мы с Жан-Полем должны были с ним ужинать. Когда Жан-Поль явился один, я спросила, где же Шекли, и он ответил: «Думаю, больше мы не увидим Майлза Шекли». У него произошел какой-то скандал с руководством.

— Когда это было?

— Семнадцатого августа семидесятого. Я запомнила дату, потому что в этот день ФОК взорвал в городе четыре бомбы. Был один убитый — охранник, — и повсюду кишела полиция. Впервые в воздухе повеяло кризисом.

— А после этого вы видели Шекли?

— Нет, никогда. Я знаю, что Объединенный отряд разыскивал его после похищения Готорна. «Разыскивал» — еще мягко сказано, они весь город перевернули вверх дном. Мне дали строжайшее указание не иметь с ним никаких контактов, а если он выйдет со мной на связь — немедленно сообщить в штаб. Уж не знаю, что он натворил, но они охотились за ним, как за важным членом ФОК.

— А эти люди? Вы можете их опознать?

Руо опустила бокал и взяла в дрожащую руку снимок.

— Боже, — произнесла она. — Это же Мадлен. Мадлен Ферье. Я ее обожала. Единственная фронтистка, которая мне нравилась. Она была такая молодая. Лет восемнадцать, никак не больше девятнадцати. Я никогда никому не называла ее имени. Службы наблюдения, конечно, ее замечали, и Жан-Поль спрашивал, кто она такая, но я отвечала: так, чья-то кузина, она им просто завтрак готовит. На самом деле она и правда мало была вовлечена в деятельность ФОК. Она с ума сходила по Иву Гренелю и, видимо, сблизилась с террористами только ради него. Она смотрела ему в рот. Но она была еще ребенок. Никогда не перевозила взрывчатку, не носила оружие, ничего такого. Бедняжка Мадлен. Как подумаешь, что сейчас ей было бы лет пятьдесят…