Чтение онлайн

Беотиец было попробовал уклониться от предоставления своей венценосной гостье допросных листов лорда Харвея. Однако Хельви поймала его за язык, заявив, что вопрос о матримониальном союзе между ней и государственным изменником даже не может рассматриваться, но... оставила Дагмару крошечную лазейку, вскользь обронив, что, конечно, преступление преступлению рознь и ее решение во многом будет зависеть именно от того, что она прочтет в пресловутом деле.

Хельви не была прирожденным дипломатом, чувства часто брали в ней верх над рассудком, а любовно построенная игра могла сломаться от одного неожиданного всплеска жалости или негодования. Но на этот раз она взяла себя в руки и не сделала ни единого поспешного шага навстречу пожеланиям беотийца, пока он не удовлетворил всех ее требований: Западносальвский берег по реку Руну, горные крепости (подарок Дерлоку, пусть утешится), отказ Дагмара от вассальной присяги лорда Деми, по всем правилам, с преломлением шпаги и возвращением подписанных Харвеем хартий (на этом Хельви особенно настаивала: еще не хватало, чтоб перед носом ее будущих детей, законных королей Гранара, беотийские владыки трясли старыми договорами их отца и требовали подчинения).

Неожиданно тайной союзницей гранарки стала вдовствующая королева Этгива, всеми силами подталкивавшая сына на соглашение.

– - Ты не понимаешь, что мы получим взамен!
– едва не кричала она на потного, красного от негодования короля, когда они оставались наедине. Управляемый изнутри Гранар для нас гораздо безопаснее и дешевле, чем все твои линии обороны. Вспомни об угрозе Фомариона, наконец!

– - Но эта дрянь буквально выворачивает мне руки!

Допросные листы Деми были последними в ряду уступок Дагмара. Дальше он уперся. Впрочем. Хельви больше ничего и не просила. В прошлую субботу вечером ей доставили увесистый том в деревянной обложке, обтянутой кожей. Судя по тому, что переплет не распирался обилием листов, а наоборот заметно прогнулся внутрь, королева поняла -- дело основательно подчистили. Глядя на корешок, особенно очевидно демонстрировавший отсутствие вырезанных листов, она только убедилась в своем мнении. Что ж, ничего другого Хельви не ожидала. Глупцы! Какая разница, сколько листов они оставят в деле. Ей ведь важна не суть обвинений, не подробности заговора, скорее всего мнимого. Ее интересовало, как держался лорд Деми. А это можно было определить по многим вторичным деталям. Например, как часто следователи повторяли одни и те же вопросы, называли имена вероятных соучастников, подсказывали испытуемому, на кого он должен показать.

Хельви провела над жеванными допросными листами всю ночь, хотя знала, что на другой день у нее будет опухшее лицо и мешки под глазами, а утром не вышла для обычной прогулки в сад. Свечи в серебряном шандале прогорели до самых чашечек, вода в тазу для умывания остыла, теплое молоко и булка с яблочным джемом остались на подносе нетронутыми.

Время от времени королева прерывала чтение и начинала медленно прохаживаться по комнате, потом садилась за стол, глядя в черное ночное окно, и машинально крошила пальцами хлеб на тонкой майоликовой тарелочке.

Судя по тону и характеру вопросов, Харвей не давал показаний. Раздражение следователей нарастало от начала тома к концу. Это было заметно по формулировкам обвинений. Сначала они держались вежливо, потом угрожали, перешли к делу, сдались, сделали паузу и снова начали атаку. Так повторялось дважды. Несколько раз они пытались его дожать, о чем свидетельствовали пятна крови на пергамене и косая неуверенная подпись преступника внизу протоколов. Видимо, он был близок, но выдержал. Имена, которые лорду Деми подсказывали следователи, оставались прежними. Значит он никого не выдал. В основном это были его подчиненные, флотские офицеры, несколько друзей.

Хельви с детства привыкла считать старого Деми, друга ее отца, героем. В Гранаре погибшего герцога Западной Сальвы называли почти святым. Его сын... О нем предпочитали не говорить. Он служил Беоту, значит был предателем. Королева не любила, когда о людях судят просто. Никто не может знать всех обстоятельств, причин и посылок, заставляющих человека действовать так, а не иначе. Бог рассудит и Бог накажет. Особенно Харвея. При его имени Хельви всегда становилось грустно. То ли она сохранила смутное чувство привязанности к конопатому долговязому мальчику, лазавшему с ней по холмам св. Брана в поисках каменного кольца эльфов. То ли просто понимала больше, чем другие, и потому была снисходительнее. Кто знает.

Во всяком случае теперь, читая изрядно выпотрошенную, наскоро приведенную в порядок книгу допросов, Хельви чувствовала к молодому лорду Деми симпатию, а не презрение, которое всегда охватывает сильных мира при виде раздавленного человеческого существа. Это неприятное состояние тоже было ей знакомо, она ведь царствовала уже десятый год и видела больше, чем хотела бы.

"Вот здесь он попросил пить, а они плеснули ему в лицо. Рукопись намокла. Не рассчитали. Свиньи. Страница вся розовая. Альгусское?" Она лизнула палец, которым переворачивала лист. "Нет, бурда какая-то". Хельви со стуком захлопнула книжку. "Все. Хватит, окна уже серые. Надо спать. Нельзя позволять себе мятое лицо".

На следующее утро она с улыбкой сказала королю Дагмару:

– - Вы предоставили мне текст, побывавший в руках у уличного потрошителя? Но даже этот калека настроил меня на благодушный лад.

– - Так вы его берете?
– владыка Беота едва сдерживал нетерпение. Он готов был ударить эту мурлыкавшую с недосыпа кошечку. Чтоб упала прямо в цветник. А потом задрать юбки и... "Все-таки мать права: она очень женщина! Еще в этом платье цвета бренди, с низким квадратным вырезом... Гранарки умеют себя подать".
– Берете?
– повторил король, угрюмо глядя на вишневую ленту, в волосах собеседницы.

– - Нет. Зачем он мне нужен?
– ее ленивый сонный голос окончательно вывел Дагмара из себя.

– - Тогда, какого черта вы морочили мне голову столько времени?!!

– - Вы о чем?
– ее невозмутимость сводила с ума.

– - О лорде Харвее, конечно! Черт бы мена побрал!

– - А я о протоколе допросов.
– она издевалась.
– Заберите рукопись назад. Листы мне ни к чему. А что касается герцога Западной Сальвы, то я хочу с ним встретиться.

– - И только?
– взревел Дагмар.
– Я надеялся, что вы, наконец, скажите мне "да" или "нет".

"Да, да, да! Боже, какой же ты дурак! В тысячу раз проще иметь дело с его мамашей. Эта хитрая стерва все поняла с самого начала".

– - Я не могу дать окончательный ответ, -- вслух сказала Хельви, -пока не узнаю мнения самого лорда Деми. Вам не кажется, дорогой брат, "Какой он мне брат?" -- что он тоже имеет здесь право голоса?

Что творилось в душе владыки Беота, известно было лишь ангелам ада, давно свившим там гнездо. "Право голоса? У этого? Которого я, который у меня, да мне стоит только сжать кулак, и его голова отвалится!" Но вслух король не произнес ни слова, потому что где-то посредине гневных внутренних филиппик голос разума настойчиво подсказал ему, что дело идет на лад . И Дагмар назначал место встречал.

Глава 7

Это был небольшой особняк в западной части Плаймара, где король обычно проводил время с понравившимися ему дамами, которых по разным причинам не стоило показывать при дворе. Богато обставленный, окруженный садом с частой чугунной решеткой, обслуживаемый немногочисленной челядью дом казался идеальным местом для тайных свиданий с нужными людьми, чьи имена и лица должны были оставаться в тени.

Сюда в половине шестого вечера в закрытой карете приехала королева Хельви. Старый дворецкий проводил ее на второй этаж в светлую ореховую гостиную с камином и маленьким фонтанчиком, бьющим в мраморную раковину прямо из стены.

Окна в сад были открыты. Стоячий воздух казалось плавился на солнце. В небе висело марево, и ее величество ощущала себя неуютно в тяжелом шелковом платье. "Я красная, как мышь! Чушь какая-то. Мыши красными не бывают. Я мокрая, как мышь. Это уж точно. И красная. Весьма привлекательное зрелище!"

Благо в комнате был фонтан, и Хельви, смочив платок, подошла к зеркалу, чтоб привести себя в порядок, не размазав краски на лице. "Безнадежно!" Она опустилась в кресло у пустого камина. "Надо было оставить красное платье. В нем не так жарко".