Чтение онлайн

– - Ваша жена, мать Персиваля... она умерла?

– - Да.
– Харвей перестал жевать.

– - Вы ее любили?
– королева смотрела прямо на него, от чего Деми сделалось не по себе.

– - Да, наверное.
– сказал он и с трудом проглотил кусок.
– Наверное, так это и называется. Гудрит была очень достойная женщина. Верная жена и хорошая мать.

Хельви показалось, что этими словами он отгораживается от нее, изначально неверной жены и никакой матери, если принять во внимание Дерлока и королевские обязанности.

– - Впрочем, это было давно.
– вздохнул Харвей.
– Персивалю исполнился год, когда ее не стало. Чума.

– - Сожалею.
– протянула Хельви.
– Вина?

– - Да, если можно.
– лорд кивнул.

Королева принесла со стола серебряные кубки и кувшин со старым альгусским.

– - Хороший вкус.
– слегка пригубив, одобрил герцог.
– За что?

– - За то, чтоб с честью выбраться из той неурядицы, в которую мы сами себя загнали.
– насмешливая улыбка тронула губы Хельви.

– - Мне нравится ваш оптимизм.
– Харвей осушил чашу.
– За тех, кому нечего терять.

Он понял, что на голодный желудок быстро хмелеет и с удвоенной силой принялся за пирог.

– - Королевский Совет утвердил за вами титул принца-консорта. сказала Хельви, допивая вино и тоже отламывая себе кусок пирога.

Консорт - это, конечно, не то, на что надеялся Харвей, но он промолчал.

– - Как только вы более или менее укрепитесь здесь, получите опору при дворе и станете известны в народе, я добьюсь для вас королевского титула.

"Могла бы во всяком случае не врать.
– подумал Харвей.
– Если они отказали мне сразу..."

– - Я очень заинтересована во второй коронованной особе в Гранаре. продолжала молодая женщина.

– - Почему?
– не понял лорд.

– - Да потому что мне не 16 лет.
– Хельви казалось, что она не обязана объяснять очевидные вещи.
– У нас должен быть наследник. Роды в 25... Вы знаете, что к 20 годам любая крестьянка считается отрожавшей?

Харвей этого не знал. Да и какое ему дело до трудностей гранарских крестьянок?

– - Но вы-то не крестьянка.

– - Можете прировнять десять лет войны к аналогичному времени в поле.
– покачала головой королева.
– Я боюсь, что для меня рождение ребенка будет серьезным испытанием. Могу и не выдержать. Тогда малыш-наследник, имея все права на престол, останется без защиты старшего коронованного лица. Вы понимаете, что такое междуцарствие? Малолетство монарха? Грызня регентов? Смута?

Харвей молчал.

– - Мне нужно, чтобы ваши права короля, никто не осмелился оспаривать, даже если меня не будет, и вам одному придется растить наследника для Гранара.

– - Как обычно, я вас хорошо понимаю.
– кивнул Харвей.
– Вы умеете необыкновенно доходчиво объяснить, чего хотите.

– - Еще вина?
– Хельви разлила остатки альгусского?

"С какой откровенной прямотой, даже циничностью она смотрит на себя.
– поразился лорд.
– - Так спокойно и детально просчитывать перспективу своей смерти!" У него создалось чувство, что королевские обязанности смяли в душе Хельви обычные человеческие стремления, например, не думать о худшем. "Она полностью подчинила жизнь Гранару и с такой же легкостью берет в кулак чужие судьбы, как свою собственную. Хорошо это или плохо? Для Гранара, наверное, хорошо. Но для нее..." Харвей поймал себя на том, что готов пожалеть королеву.

– - Вы всех сегодня хорошо рассмотрели?
– прервала его мысли Хельви. Она снова встала, достала фарфоровые чашки с тонким голубым орнаментом клубящихся над зарослями бамбука облаков и аккуратно сцедила в них отвар вербены.
– Какая гадость. Вам сахара добавить?

– - Можно не добавлять.
– Деми покачал головой.
– Пусть чуть остынет. Всех - это кого?

– - Ну всех.
– пожала плечами королева.
– Д'Орсини, отца Робера, Ламфа, Лоше Вебрана, беотийского посла,.. Дерлока, наконец.

– - Трудно сказать сразу.
– Харвей принял из ее рук чашку и поставил на камин.
– Во всяком случае я отличаю их друг от друга.

– - О, -- протянула королева, -- они очень разные. И представляют разные силы.
– добавила она, садясь.
– С каждой из этих группировок вам придется еще столкнуться.

Герцог подозревал что-то в этом роде. Со стороны королевы было большой любезностью дать ему некоторые пояснения о расстановке сил при дворе, а не выбрасывать, как щенка в океан. К тому же с завязанными глазами.

– - Безусловно опасаться стоит только Лоше Вебрана.
– задумчиво сказала женщина.
– Он ставленник фомарионцев и заинтересован в вашей смерти.

– - Почему?
– не понял Деми.
– Я и Фомарион? Какая связь?

– - Прямая. Фомарионский двор был вынужден согласиться с моим отказом Арвену. Внешне мы даже не испортили отношения. Как видите, послы присутствуют на торжествах, принесли дары и поздравления. Но, -- она подняла палец, -- если вы случайно упадете с лошади и сломаете себе шею, утоните, переплывая реку, сгорите на пожаре или просто заболеете и скончаетесь, Фомарион будет очень рад. Потому что я сразу стану молодой вдовой без необходимых отговорок. Понятно?

Харвей кивнул. Он уже сказал, что королева доходчиво объясняла положение.

– - Лоше Вебрану вы не должны доверять ни при каких обстоятельствах. Он - ваш первый враг.

"Я-то думал, что мой первый враг - Дерлок".
– усмехнулся лорд. Королева поняла ход его мыслей.

– - Дерлок - большой ребенок.
– спокойно сказала она.
– И совсем не такой плохой, как кажется. В конце концов его не трудно понять. Но Босуорт никогда не пойдет ни на тайное убийство, ни на сговор с чужой страной. Самое большее - драка в цветнике, поединок в горах. Ну словом, что-нибудь вполне честное.

Как ни странно, но у самого Харвея сложилось именно такое впечатление.

– - Его сильно не любят при дворе?

– - Он горец.
– пожала плечами королева.
– Его личные качества здесь ни при чем.
– Просто все жители долин с молоком матери впитывают страх перед кланами. И ненависть.
– она грустно покачала головой.
– Даже для отца Робера Босуорт не больше, чем разбойник. Ублюдок от рождения. Иногда мне очень обидно.

Харвей кивнул. И это он мог понять.

– - Вас будет пытаться поддерживать посол Беота.
– продолжала королева.
– Здесь нужно проявить максимальную осторожность. Сэр Энтони человек очень достойный, но если вы покажите всем, что опираетесь на его помощь, а значит на помощь Беота, вы оттолкнете от себя гранарцев. Останетесь в их глазах игрушкой Дагмара.