Чтение онлайн

Я примолкла. Валерка был таким родным и надежным.

– Три беременности, - очень тихо произнесла я. Его тело напряглось.
– Я никому не говорила. Самый первый раз я сделала аборт. Оттуда и все последствия. Хотя наверняка я бы тогда тоже не родила, у меня было полно болячек, которые не позволили бы.

– Почему ты не говорила?

– А что бы я сказала? "Привет! Я залетела, не знаю от кого!". Мне тогда жить-то не хотелось, не то, что давать ее. Все прошло очень быстро и почти безболезненно, мой организм тогда совершенно ничего не чувствовал, будто не жил, - я уткнулась в Валеркину шею, его тело приятно пахло.
– Я и второй раз хотела аборт, ты же помнишь. Это вы с Тимуром что-то во мне переключили, и я осознала...

– Девочка моя, - Валерка мягко водил пальцами по моей щеке, чувствуя дыхание у себя на шее.
– Сколько ж ты пережила.

– Сама виновата, я же говорила. Будь я умней, никогда бы не пошла за Тимура, никогда бы не стала вести этот образ жизни... и кто знает, как бы все сложилось, не приведи я Тимура к себе назло Леше...

– Ничего не бывает зря, все к лучшему.

– Стоило это пережить, чтобы понять смысл жизни.

– Ты еще молода, у тебя вся жизнь впереди.

– Валерка, почему ты со мной?
– я приподнялась и взяла его лицо в свои ладони, большими пальцами я бережно водила по скулам.
– Почему мне так с тобой повезло?.. Поле повезло...
– я вдруг поцеловала его. Валеркины руки тут же обвили мое тонкое тело, будто только и ждали разрешения.
– Ты не представляешь, какой ты хороший, - я нежно касалась его щеки своей, стараясь дотронуться каждой клеточкой и попробовать его.

– Я всегда буду с тобой, глупая, - он аккуратно гладил меня по спине, рукам, волосам.

Я прижималась к нему сильнее, но рубашка не позволяла почувствовать его тепло. Я осторожно расстегнула сначала его, а потом свои пуговки. Мне необходим был этот человек не только доступными частями, он был нужен мне полностью, до каждой клеточки, каждого нервного окончания, весь целиком. Я ощущала, что моя жизнь без него невозможна, мне не хватало воздуха, если я на секунду отстранялась от него. Я дрожала, прикасаясь к нему. Я вдыхала его запах, дотрагивалась губами, пальцами, всем телом. Я хотела быть рядом с ним и ни на миг не отпускать!

Я чувствовала неописуемую ответную нежность. Меня тоже хотели, меня обследовали, мною упивались, меня вдыхали и бережно ласкали. Казалось, такими мягкими могли быть лишь облака. Именно они всегда казались мне невесомой периной, которой можно коснуться, и она обволочет тебя невидимой трогательностью и упоением.

Никогда ранее я не была на облаках ни с одним мужчиной. Пыталась приподняться с Лешей... Но та перина казалась жестким кирпичом в сравнении с этой невесомостью!

14

Впервые за долгое время я хорошо выспалась. Мой сон был ровным и безмятежным, и я проснулась полная сил и спокойствия.

Я посмотрела на лежащего рядом Валерку и смутилась, мне стало стыдно, я опять влезла в чужую семью.

– Кажется, проспали, - Валерка сонно нащупал часы и одним глазом посмотрел на время.

Я встала и быстро начала собираться.

– Доброе утро, - улыбнулся он.

– Прости, пожалуйста, я не хотела, - я виновато посмотрела на Валерку. В моей голове роились различные мысли, и билась вена отчаяния. Я не хотела терять друга и проклинала себя за пьяную несдержанность.
– Сделаем вид, что ничего не было, хорошо? Я давно не выпивала, отвыкла. Пожалуйста, пусть это останется между нами, а еще лучше, давай забудем! Я уже многих друзей потеряла, не хочу терять очередного. Целую по-дружески! Полине привет! Между нами ничего не было. Я побежала, счастливо!

Я выбежала из его квартиры, оставив сонного Валерку одного. Вот, к чему может привести длительное одиночество и отсутствие постоянного партнера. Я уже стала набрасываться на друзей! Я очень надеялась, что Валерка не сильно помнил прошедшую ночь и может адекватно расценивать дружескую связь. Я дала себе слово больше не пить так много после длительного перерыва. Хотя на деле не слишком уж много я и выпила...

Я вернулась к своей насущной проблеме и вместе со своими немецкими друзьями пришла к идее, что можно было бы пройти обследование и лечение в Германии, где медицина двигалась на пару шагов впереди. Мне обещали помочь с жильем и даже предложили подработку - смена обстановки могла бы положительно повлиять на меня и мою ситуацию в целом. Я обстоятельно все обдумала, прежде чем принять решение.

– Я поеду в Германию, - сказала я Валерке.

– Решилась все-таки?

Мы продолжали общаться по-прежнему, ничем не выдавая случайную слабость. В нашем общении абсолютно ничего не изменилось, никаких остатков неловкости или вины - эпизод был стерт начисто.

– Поживу немного там, - я пожала плечами.
– У меня есть хорошие друзья, они помогут освоиться. Пройду еще раз по докторам... вдруг.

– Если действительно думаешь, что поможет, то почему бы и нет?

– Думаю, - я кивнула.
– Да и обстановку сменю, надоело все!

В середине весны я уехала в Германию. Смена оказалась колоссальной, и сначала я наслаждалась другой, европейской жизнью, а потом принялась за непосредственную цель своего приезда.

Я поселилась у немецкой пары Анны и Йорга, молодых ребят, с которыми мы познакомились еще во время своей учебы в институте. Тогда мы тесно поддерживали контакт с одним из немецких университетов. Один год наши студенты ездили к ним, другой год - немцы приезжали к нам. Разумеется, мы успели со многими перезнакомиться, и Анна с Йоргом были одними из тех, с кем я продолжала поддерживать связь все это время.

Немецкие врачи прописали мне лечение. Услуги оказались достаточно дорогостоящими, и я всячески вертелась, чтобы подзаработать. Окружение Анны и Йрога постоянно подбрасывало мне различные переводы, нашли несколько частных учеников, и я приспособилась. Работать по гостевой визе было нелегально, и мы вели себя крайне осторожно, чтобы у меня не возникло проблем с немецким законом.

Йорг знакомил меня со своими приятелями. К серьезным отношениям я не стремилась, но тщательно присматривалась к кандидатам. Среди всех я выбрала Тима - молодого инженера, хорошо образованного, порядочного, в меру симпатичного. Он ухаживал за мной без особого огонька, да я и не требовала ярких жестов и поступков. Я рассматривала его исключительно как биологический материал, который ни раздражал, ни напрягал меня.