Чтение онлайн

— Не беспокойтесь, — перебил ее Дункан. — Нам нужно идти. Счастлив был с вами познакомиться.

— Вы уходите? — спросила Дениза, радуясь, что он все-таки внял ее просьбе и увезет с собой ее внучку.

— Совсем ненадолго. Бет останется здесь, а мы с Джейкобом пойдем в Париж на разведку. Хочу посмотреть собственными глазами, что это такое — революция.

Однако Бет не собиралась дать ему уйти просто так. Если опасность угрожает ей, то и для него она существует.

— Но ты ведь даже не умеешь говорить по-французски, — напомнила она.

— Несколько слов-то я знаю, — улыбнулся Дункан.

— «Я тебя люблю» здесь не поможет, — живо возразила Бет.

Увидев, как она поглаживает рукоятку своего пистолета, Дункан рассмеялся:

— Как знать? А вдруг адъютант Робеспьера — женщина?

— Тогда я вырежу у нее сердце, — ответила ему Бет. — По кусочкам.

— Перестань Бет, ты меня пугаешь. — Он весело подмигнул и чмокнул ее в щеку. — Не волнуйся, я вернусь на закате, обещаю тебе.

— А если нет?

Бет понимала, что никогда не простит себе, если с ним что-либо случится. Стараясь не думать о плохом, она перевела взгляд на бабушку и тихо спросила Козетту:

— Чем ей можно помочь?

Старая дама обреченно пожала плечами.

— Денизе уже восемьдесят шесть, Элизабет, она угасает… — Козетта вздохнула и почему-то вспомнила первый бал, который устроил для них отец. Они с сестрой танцевали тогда весь вечер напролет.

— Как быстро прошла жизнь…

Заметив, что Дениза уснула, она накрыла ее одеялом и заботливо подоткнула его под худенькое тельце сестры. Стояло лето, но больной всегда было холодно.

— Но она умирает не только от старости, ее сердце разбито: арестован ее единственный сын. Возможно, его уже нет в живых… Когда Дениза умрет, я останусь совсем одна…

— Пока я жива, мы будем вместе. — Бет положила руку на плечо старой дамы. Козетта улыбнулась: сердечное участие девушки ее очень тронуло.

Наступили сумерки, а Дункан все не возвращался.

— Он обязательно вернется, — уверенно сказала Козетта. — Твой молодой человек кажется мне очень ловким и находчивым, хотя времена сейчас такие сложные, что это… — старая дама не закончила фразу и к чему-то прислушалась. — Кажется, кто-то едет.

Бет вынула из-за пояса пистолет и взвела курок. Потом вспомнив, что из этого пистолета можно выстрелить всего один раз, быстро схватила стоявшую у камина кочергу и, крадучись, начала пробираться в сторону кухни. Еще не войдя туда, она увидела на стене две тени. С воинственным криком Бет ринулась вперед, готовая выстрелить в первого, кто попытается приблизиться. Ее колени чуть не подогнулись от облегчения.

— Дункан!

Изумленное выражение на его лице вмиг сменилось другим — озорным и веселым. Осторожно отодвинув локтем направленное на него дуло пистолета, он почтительно взглянул на кочергу.

— Ты хотела проткнуть меня этой штукой?

Бет положила кочергу на стол. Хотя она была несказанно рада, что видит его опять, она посмотрела на Дункана с укоризной: ему вовсе незачем было входить украдкой и так ее пугать.

— Я думала, что к нам залез кто-то из тех громил, о которых говорила Козетта. От ее рассказов меня бьет дрожь.

— Думаю, они не знают и половины того, что творится сейчас в Париже. Вечером я расскажу тебе, что делается на улицах, а сейчас надо поесть. Смотри, что мы принесли!

Дункан с Джейкобом развернули свои свернутые плащи и выложили припасы на стол.

— Где вы достали все это? — воскликнула пораженная Бет.

Глупо ухмыльнувшись, Джейкоб наклонился, чтобы подобрать упавшие на пол картофелины. Дункан беспечно пожал плечами, хотя ему было лестно видеть ее удивление.

— Взяли, где плохо лежало. Тот, кто когда-то жил на улице, с трудом расстается с приобретенными там привычками. Даже если теперь он ходит в начищенных сапогах.

Не услышав ни выстрелов, ни криков, Козетта поспешила на кухню, поняв, что это вернулся Дункан. Ее глаза тоже расширились от удивления, когда она увидела то, что лежало на столе.

— Гусь, цыпленок, овощи, морковь! — восторженно перечисляла она, а последнее слово произнесла с таким почтением, будто говорила о рубинах. — Где вы все это достали?

В глазах Бет светилась гордость, когда, повернувшись к Козетте, она сказала:

— У него талант.

Дункан только пожал плечами.

— Просто не люблю принимать приглашения на ужин, если не могу и сам принести какое-то угощение. — Радость старой дамы помогла ему хоть ненадолго забыть те страшные сцены, свидетелем которых он был сегодня. — Я ведь приглашен на ужин, не правда ли?

— И к ужину, и к завтраку!

Козетта нежно гладила гуся, словно это был возлюбленный, который пришел к ней на свидание.

— Мы устроим настоящий пир! А теперь извольте выйти вон из моей кухни. Когда все будет готово, я позову вас сама.

Бет удивленно взглянула на нее:

— А я и не знала, что вы умеете готовить.

— В мое время барышень многому учили. — Козетта взглянула на пистолет, заткнутый за пояс Бет, и добавила: — Жаль, что не научили обращаться с этим, никто не знал, что начнутся такие времена. — Отогнав от себя воспоминания о прошлом, она подтолкнула Бет к выходу. — Иди же, иди.

Дункан взял Бет за руку и вывел в прихожую.

— Ты просто великолепен, — сказала она ему.

Рассмеявшись, он привлек ее к себе.

— Ну наконец-то ты оценила меня по достоинству.

Поколебавшись, Бет все-таки спросила:

— Ты что-нибудь разузнал?

Заглянув в кухню и увидев, что старушка увлечена стряпней, Дункан тихо ответил:

— Гораздо больше того, что мне хотелось бы знать.

— О моем отце?

— Нет, пока еще нет, — он обнял ее за плечи: как хорошо, когда она рядом! Глубоко вдохнув аромат ее тела, он почувствовал себя обновленным, очистившимся, посвежевшим. «Хорошо, если бы всегда было так», — подумал он, а вслух добавил: — Но не бойся, завтра утром я непременно все разузнаю!