Чтение онлайн

Козетта сдержала слезы. Нет, плакать можно только молодым и слабым. Она же не принадлежала ни к тем, ни к другим.

— Его забрали, — ответила старуха.

— Забрали? — в ужасе воскликнула Бет.

— Кто забрал? — спросил Дункан.

Скривив губы, Козетта вспоминала клички, которыми они называли друг друга.

— «Друзья народа», «враги короны», — старуха обреченно пожала плечами. — Выбирайте какое хотите прозвище из тех, которыми они награждают друг друга. — Ее глаза потемнели, и она с отвращением бросила: — Все они убийцы. — От гнева ее голос задрожал. — Что они сделали с моей Францией! — Усилием воли Козетта постаралась выпрямить спину, но ей это не удалось. — Франция погибла!

— Тетя, а что с бабушкой? — нерешительно спросила Бет, боясь того, что может услышать в ответ.

Старуха печально улыбнулась:

— Она наверху, но больше не выходит из своей комнаты. Все, что могу, я для нее делаю. Но она угасает, остается только ждать… Пойдемте, я провожу вас к ней.

Козетта повернулась и маленькими шажками направилась к двери. Когда Дункан предложил ей свою руку, она приняла ее с удовольствием и с той снисходительной благосклонностью, которая подобала ее положению в обществе.

— К нам так давно никто не приходил с визитом, — улыбнулась она Дункану, и он вдруг подумал, что в молодости Козетта явно была очень хороша собой. — Теперь это совсем не принято — стараться угодить таким, как я. — В голосе старой женщины слышалась горечь: — Женщины, которые раньше не осмелились бы коснуться подола моей юбки, теперь, когда я прохожу мимо них по улицам, плюют мне вслед.

— Вы выходите на улицу? — удивленно спросил Дункан.

Козетта беспечно пожала своими худенькими плечиками.

— Время от времени я должна выходить. — И продолжила с вызовом: — Этот город в такой же степени принадлежит мне, как и им. И мне даже в большей степени. Наш род существовал во времена крестовых походов, а происхождение свое ведет от Карла Великого. А этот гнусный сброд только вчера вылез из сточных канав. — Старуха возмущенно тряхнула головой.

Когда они поднимались по лестнице, Дункан хотел было поддержать старую даму, но потом передумал: помощь могла бы оскорбить Козетту, ведь у нее не осталось ничего, кроме гордости.

В коридоре было очень тихо.

— А где же все ваши слуги? — спросил Дункан.

— Ушли. Удрали. — Махнув рукой, словно кого-то прогоняя, Козетта фыркнула. — Все они трусы, кроме Терезы, которая, несмотря на опасность, потихоньку приносит нам еду. А между тем помогать нам небезопасно — ведь нас считают врагами народа.

Старуха печально вздохнула и, отстранив Дункана, который хотел открыть перед ней двойную дверь, сама распахнула ее. С достоинством, ощущавшемся в каждом ее шаге, Козетта вошла в просторную спальню, посреди которой стояла большая кровать с балдахином.

В ней лежала маленькая женщина, казавшаяся в огромной кровати совсем крошечной.

— Козетта, Козетта, кто тут? — слабо вскрикнула она.

Приблизившись к кровати, старая дама взглянула в лицо той, которую так любила вот уже больше семидесяти лет.

— Это Элизабет, Дениза. Дочь Филиппа.

— Элизабет?

Козетта шепнула на ухо Бет:

— Она ничего не видит.

У Бет сжалось сердце. Подойдя к кровати, она упала перед бабушкой на колени, потом поцеловала ее слабую руку.

— Бабушка!

— Наверное, ты стала красавицей. Не надо плакать, моя крошка. И зачем ты сюда приехала? Здесь опасно, очень опасно.

От горя у Бет сдавило горло, но, чтобы не огорчать бабушку, она сдержала слезы.

— Я приехала за папой.

Сморщенные губы Денизы задрожали, и она еле слышно сказала:

— Ты опоздала, детка.

— Но ведь его куда-то увезли? — спросил Дункан, выступая вперед.

Услышав незнакомый голос Дениза повернула голову:

— Кто это?

— Молодой человек сопровождает Элизабет, — объяснила Козетта.

— Меня зовут Дункан Фицхью, мадам Больё. — Дункан коснулся руки Денизы.

Старая дама слегка сжала его руку, и сердце у него защемило, когда он почувствовал, как слаба эта рука. Жить Денизе Больё оставалось недолго. Дункан встал на колени, слепая провела кончиками пальцев по его лицу и сказала:

— Он красивый и сильный. Это твой муж, Элизабет?

— Я ее защитник, — ответил Дункан, избавляя Бет от необходимости объяснять, почему они здесь вместе.

— Тогда для вас здесь найдется немало работы, месье, — спокойно ответила Дениза. — Здесь вам придется защищать ее от многих опасностей, — и, повернувшись к Бет, добавила: — Возвращайся домой, детка, пока не поздно…

Слова бабушки звучали так жалобно, но Бет знала, что не сможет исполнить ее просьбу.

— Я не могу уехать без папы, — ответила она.

Дениза покачала головой:

— Ты такая же упрямая, как Филипп. Я говорила ему, чтобы он уезжал, но он тоже не обращал внимания на мои слова. А теперь… теперь уже слишком поздно.

Дункан перевел взгляд с лежавшей в постели слабой женщины на другую, стоявшую рядом с кроватью. Он понимал, что из них двоих Козетта способна рассуждать более здраво. И он вновь повторил свой вопрос, надеясь, что на этот раз ему ответят:

— Вы знаете, куда его увели?

— Нет, я пыталась это выяснить, но никто ничего не знает. — Перед глазами старой дамы снова возникли события того страшного дня. — Однажды на рассвете, почти четыре месяца назад, к нашим дверям пришла толпа черни во главе с Робеспьером. — Козетта сморщила губы, словно откусив незрелое яблоко, и продолжила: — Эти гнусные исчадия ада схватили моего дорогого племянника. Говорили, что его нужно судить за преступления его семьи против народа. За преступления! Подумать только! Это они преступники, а не мы. Мы им ничего плохого не сделали. — Ее глаза потемнели от гнева. — Нашим слугам они велели выбирать одно из двух: либо встать на сторону революции, либо идти в тюрьму вместе с Филиппом. Андре решил остаться со своим хозяином, и Робеспьер пронзил его шпагой прямо на моих глазах.

— Кто это, Андре? — спросил Дункан.

— Наш управляющий, — прошептала Дениза. — Он жил в нашем доме со дня моей свадьбы. О, это было так давно! — Она глубоко вздохнула, вспоминая об утратах. — Ему не надо было говорить того, что он сказал. Лучше бы он ушел с остальными. Глупый, старый Андре…

— Андре уже нет на свете, — добавила Козетта. — Мы тоже долго не протянем. Они оставили нас в живых только потому, что знали — скоро мы умрем от голода. Но, как видите, мы еще держимся! — И старая дама гордо вздернула подбородок, этим движением сразу же напомнив Дункану Бет. — Нам почти нечем угостить вас, но то немногое, что у нас есть, мы с удовольствием…