Чтение онлайн

— Немедля прикажу сжечь хижину, где они держали мадемуазель Александру! — воскликнул офицер. — Я велю захватить подземелья!

— Не стоит спешить, мой друг, — возразил Константин, — лучше сделать вид, что я сохранил все в секрете… Возможно, "инквизиторы" не сразу вернуться к подземным прогулкам, а сначала понаблюдают, не бродят ли жандармы по их тропами, и не осмелятся подойти к хижине очень долго… Лишь осторожность поможет нам разузнать об их логове.

Затем к нам присоединилась Нина Реброва, желающая справиться о моем самочувствии после пережитых страхов.

— Рады вашему визиту, — произнес Константин, поднимаясь с кресла.

Офицер Юрьев встал по струнке, будто приветствовал не барышню, а высокого чина. Даже я заметила, как жандарм стушевался, когда она вошла в гостиную.

Завидев меня отдохнувшую, Нина высказала искренние слова радости. Разумеется, в ответ по правилу вежливости я также поинтересовалась ее самочувствием.

— Странная слабость преследует меня, — ответила Реброва, опускаясь в кресло напротив смущенного Юрьева, — но доктор Майер уверен, что я совершенно здорова. Он предположил, что всему виной дурной глаз завистниц и предложил мне умыться водицей с угольками, "умыться с уголька" как говорят знахарки…

Ольга не могла сдержать улыбки, видя, как Юрьев уже приготовился высказать свое нелестное мнение о мистических склонностях Майера, но в последнее мгновение сдержался, опасаясь вызвать гнев барышни Ребровой, которой весьма симпатизировал.

— Любопытно, — задумалась Ольга, — никогда не задумывалась о сглазе…

— Майер пояснил, что виною всему злобные мысли недоброжелателя, которые и приносят вред нашему здоровью, — ответила Нина, довольная своей осведомленностью. — А угольки в воде способны впитать все дурные чувства, которые будто прилипают к человеку.

— Вполне логичное утверждение, — задумался Константин, — учитывая впитывающие свойства угля.

Офицер Юрьев молчал, сжав губы. Реброва перевела на него вопросительный взор.

— А бывало, чтобы вас сглазили, офицер? — поинтересовалась она.

— Никак нет, мадемуазель! — по-военному ответил он.

Нина пожала плечами.

— Некоторые особы, опасаясь сглаза, носят длинные ногти на мизинцах, что, на мой взгляд, слишком вульгарно! — заметила она. — И чем может помочь длинный ноготь от злобного пожелания врага?

— Возможно, придаст уверенности, которая не позволит дурным мыслям оказать влияние на организм, — предположил Константин.

Юрьев с удивлением взглянул на него, явно одобряя подобное объяснение.

— Значит, достаточно просто не бояться сглаза? — оживилась Нина. — А вы как полагаете, офицер?

— Так точно, мадемуазель! — пробормотал он.

Ольга отвернулась, скрывая улыбку, сестру всегда забавляло наблюдать за робкими влюбленными. Реброва прекрасно знала о впечатлении, которое производит на Юрьева, но не осмеливалась глумиться над поклонником, как обожают делать многие барышни, узнав, что ухажер к ним, действительно, неравнодушен.

— Сегодня утром у колодца с Нарзаном мне не встретился господин Генрих, — вспомнила Нина, — весьма странно, учитывая его педантизм к лечебным процедурам…

— А ведь верно! — воскликнул Юрьев. — Чего это он запропастился? Уж не гонялся ли за вами всю ночь, а теперь прилег отдохнуть…

— Осмелюсь заметить, что Генрих не похож на исполнителя приказов, — высказался Константин, — обычно главы подобных обществ никогда собственноручно не убивают…

— Разумеется, простите, но вы меня неверно поняли, — спешно возразил офицер, — Генрих мог выступать их командиром…

Юрьев явно желал блеснуть перед Ниной своей смекалкой.

— Ваша версия вполне разумна, — поддержал его Константин, — но не стоит торопиться…

— Да, мы не можем уделять пристальное внимание лишь одному эксцентричному подозреваемому, — согласился офицер, взглянув на Нину, одарившую его благосклонным взором.

— Право, Никанор Иванович, вы весьма мудры! — воскликнула Реброва.

В ее голосе прозвучало некоторое кокетство, но Юрьев не заметил подвоха. Нина редко строила глазки ухажерам, предпочитая прямоту в общении, которую некоторые считали либо занудством, либо чрезмерной добродетелью.

— Мне сегодня встретился доктор Войнич, — продолжала Нина делиться подробностями утренней прогулки, — не могу знать, откуда он прознал про сглаз и воду с угольками, но он принялся убеждать меня, что в наш век барышне не пристало верить в подобный вздор!

— Вполне обычный случай на водах, — пожала Ольга плечами, — доктора пытаются очернить друг друга…

— Доктор Войнич и мне показался весьма завистливым! — кивнула Нина.

Наша беседа потекла весьма непринужденно. Когда Реброва собралась уходить, Юрьев, как офицер жандармов, робко предложил барышне проводить ее до дома, и это предложение было встречено с благосклонностью.

Из журнала Константина Вербина

Вечером мне нанёс визит господин Конов. Разговор оказался весьма неожиданным для меня. Взволнованный гость не сразу начал свою речь, попросив стакан холодной воды.

— Я убил графа, — наконец произнёс он, опустив взор.

Новость, действительно, оказалась весьма неожиданной. Несколько мгновений я молча смотрел на Конова, выжидая, когда он поднимет лицо, очень желая взглянуть в его глаза. Молодой человек не шелохнулся.

— Выходит, вы убили и господина Федулина? — подвел я итог, с трудом скрывая изумление.

Подобная болтовня не вызывала ничего кроме раздражения.

— Нет… Я не убивал господина Федулина… — спешно ответил собеседник, не поднимая взора. — Зачем мне его смерть?

В голосе юноши прозвучало удивление, смешенное с возмущением. Он робко взглянул на меня, будто интересуясь, почему я несу подобный вздор? Встретив мой холодный взгляд, Конов спешно опустил глаза, явно сожалея о своей смелости.

— Любопытно, мне казалось, будто два убийства связаны, — прозвучали мои утверждения.

Конов вздрогнул, подобная мысль явно не приходила ему на ум. Собеседник молчал, хотя, кажется, уже начал терять терпение. Я хладнокровно ждал его ответа.

— Лизанька Белосельская не убийца, — наконец пробормотал он. — Вы подозреваете её, я знаю… Она потеряла серёжку в парке…

Наконец-то Конов сам назвал причину своей болтовни, а я уже полагал, что придется самому заговорить об этом.

— Да, серёжка найдена рядом с телом графа, — кивнул я, — откуда вам стало известно об этой потере? Мы не предали находку огласке.