Чтение онлайн

Мстислава гнала мысли о последствиях своего поспешного предложения, о том, чего ей будет стоить возвращение к Желану. Она чувствовала острую потребность заглушить голос совести и пробить стену между собой и Ратмиром. Отвоевать обратно хоть капельку его доверия.

Задумчиво потерев подбородок, Ратмир прищурился:

— Зачем тебе это? Не слишком ли опасное предприятие?

Мстиша сглотнула и сквозь зубы проговорила:

— Я не меньше твоего хочу увидеть этого негодяя в остроге. А лучше — в петле.

Брови Ратмира слегка приподнялись, и он переглянулся с Хортом.

— А это весьма неглупая мысль, — заметил воевода.

На лице Ратмира отразилась внутренняя борьба. Ему не хотелось иметь никаких дел с Незваной, тем более — принимать помощь девушки, но княжич видел, что её предложение было не лишено разумного зерна. Пообещав подумать, он отпустил Мстишу восвояси, но уже на следующий день Хорт сообщил, что Ратмир согласился. Оставалось лишь назначить день облавы.

После нескольких дней, проведённых в усадьбе Хорта и Векши, запахи бедняцких подворотен казались особенно тошнотворными. Правильно говорят, к хорошему быстро привыкаешь. Княжна морщилась и зажимала нос, пытаясь справиться с дрожью. Она волновалась не столько от страха, сколько от предвкушения мести и будущей признательности Ратмира за то, что она поможет ему поймать Чубатого. И когда они едва разминулись с потоком помоев, выплеснутых какой-то нерадивой хозяйкой прямо в переулок, и Ратмир, с ног до головы завёрнутый в чёрный плащ, прошипел, словно кот, которому наступили на хвост, Мстислава хихикнула в рукав. Смех принёс облегчение, и одеревенелое тело немного расслабилось.

Впрочем, Мстишин спутник не разделял её веселья. Ратмир предостерегающе зыркнул на неё из-под глубокого куколя, и княжна поджала губы.

Они почти пришли. Ночь для облавы решили выбрать лунную, ведь, хотя Мстислава и описала во всех подробностях расположение двора и избы, люди князя никогда не бывали в этом месте, и свет должен был помочь им быстрее освоиться. Ратмир и Хорт разделили дружину на три отряда, которые с разных сторон окружили двор Тютки, а Мстислава с Ратмиром отвечали за стражника на воротах.

Когда из-за поворота наконец показался знакомый гнилой забор, сердце Мстиши отчаянно заколотилось. Княжна остановилась и прерывисто вздохнула, вытирая вспотевшие ладони о плащ. Ратмир бесшумно вырос сбоку и внимательно заглянул в её лицо. Подняв глаза, Мстиша застыла: впервые с того мига, как она надела Незванино обличье, он смотрел с участием и без неприязни.

— Готова? — беззвучно спросил княжич.

Мстислава собралась с духом и, сжав губы, твёрдо кивнула. От осознания того, что миг расплаты с её мучителями приближался, по телу пробежала щекотная дрожь. Остановившись у калитки и дождавшись, пока Ратмир спрячется, прильнув к забору, Мстиша постучала — дважды коротко, раз долго и снова дважды коротко, как было условлено в шайке. Мстиславе никто тайного перестука не сообщал, но она сама успела его заприметить.

Некоторое время было по-прежнему тихо, и Мстиша снова постучала. На этот раз за забором послышались шаги, и вскоре хриплый неприветливый голос спросил:

— Кто?

Должно быть, у разбойников был и условный отзыв, но уж его Мстислава не знала, поэтому, откашлявшись, ответила:

— Свои.

— Свои дома по лавкам сидят, — хмыкнули за калиткой, но через мгновение одна из дощечек зашевелилась, и в образовавшейся щели показался глаз караульного. Даже в скудном свете Мстиша заметила, как тот расширился от узнавания и радостного изумления. Следом раздался звук отпирающегося засова. — Да неужели! — весело воскликнул Блоха, нараспашку отворяя калитку. Наверняка уже прикидывал в уме, как расщедрится Желан, когда именно он приведёт к нему нашедшуюся беглянку.

Но воодушевление сыграло с разбойником плохую шутку: поддавшись чувствам, он не заметил, как из укрытия чёрным призраком скользнул Ратмир. Мстиша едва успела отскочить в сторону. Несколько молниеносных движений, и Блоха уже лежал на земле с кляпом во рту. Умело связав разбойника, Ратмир приставил ладони ко рту и дважды ухнул пугачом. Через миг откуда-то с другого конца двора послышалось ответное уханье, и с разных сторон забора зашуршали кусты и замельтешили тени.

— Будь здесь и не высовывайся, — не глядя на Мстиславу, коротко приказал княжич и, ещё раз быстро проверив крепость пут Блохи, пригнувшись, побежал к дому.

Мстиша обняла себя руками и попятилась к дереву. В сырой тишине весенней ночи послышались сдавленные крики и звуки борьбы. Княжеских людей было на порядок больше, чем разбойников в стане, поэтому Мстислава не сомневалась в исходе их вылазки, но всё равно не могла не переживать. Что-то в глазах Ратмира говорило ей, что он не станет жалеть себя и беречься. За то время, что она не видела его, княжич изменился, и эти перемены беспокоили её.

Занятая своими мыслями, Мстиша не заметила, как позади неё возник человек.

— Паскуда! — прошипел он, и княжна, подпрыгнув на месте, обернулась.

Дружинники были уже в доме, и никто не подумал, что в глубокий ночной час кто-то из шайки может оказаться во дворе. Мстислава в ужасе смотрела в наливавшиеся бешеной яростью глаза Чубатого, где метались два противоречивых желания: убить её и остаться на свободе. Он сжал зубы и глухо зарычал от отчаяния и досады, и этот звериный рык заставил волосы на руках встать дыбом. Не раздумывая, Мстиша повернулась и ринулась прочь: к дому, к людям. К Ратмиру.

Но, побежав, княжна облегчила Желану муку выбора. Повинуясь животному порыву, он, подобно хищнику, движимому лишь зовом крови, кинулся вслед за спасающейся жертвой. Мстиша не поняла, сколько шагов успела сделать, прежде чем он повалил её лицом во влажную, пахнущую пробивающейся травой и жизнью землю. Она попыталась закричать, но Желан схватил её за волосы и, вжимая в грязь, начал душить. Но этого ему показалось мало: верно, Чубатый хотел видеть лицо сестры, насладиться каждым её последним мучительным мигом, и он резко и легко, словно соломенную куклу, перевернул Мстишу на спину. Она закашлялась, пытаясь выплюнуть землю и хоть раз вдохнуть, но в следующий миг Желан оседлал её, сдавив живот и грудь весом своего тела.

— Сдохни, тварь! — прохрипел он, обхватывая рукой Незванину цыплячью шею. Вторая ладонь с силой впечаталась в её рот, и перстни весело клацнули о зубы.

Мстиша судорожно и тщетно цеплялась за крепкие, как корабельные снасти запястья, и смотрела в красные, налившиеся вчерашним хмелем и свирепой злобой глаза. Неужели это станет последним, что она увидит в своей жизни? Она была слабой, слишком слабой. Мстиша трепыхалась, точно выкинутая на берег рыба, но её мгновения были уже сочтены. Что за глупая, дурацкая смерть — на грязном дворе неподалёку от нужника, в чужом ненавистном обличье и всего в нескольких шагах от мужа, который даже не узнаёт её…

Желан всё душил, продолжая изрыгать слюну и ругательства, но она больше не слышала его криков. Она не слышала ничего, и было странно видеть над собой озверевшее лицо и беззвучно корчащийся рот.

Мстиша отрешённо, точно со стороны, увидела, как её руки безвольно упали, а пальцы по привычке ещё несколько мгновений продолжали скрести землю. Дышать больше было нечем, и хотелось только, чтобы боль, охватившая горло, грудь и следом всё тело, отпустила. Чтобы всё закончилось.

Мстислава была готова уже навсегда сомкнуть веки, когда дрожащее лицо Желана странно застыло. Выпученные глаза остекленели, распахнутый рот замер зияющей дырой, а хватка на её шее и губах медленно ослабла. Сверху что-то мелькнуло, и тело разбойника с глухим стуком повалилось наземь. Из темноты вместо Чубатого перед Мстиславой появилось разгорячённое и взволнованное лицо Ратмира.