Чтение онлайн

Размечталась! Кто тебя возьмет, такую нескладную. Вон Валентина Шелк — красавица. Глаза с блюдце, ресницы, как крылья. Цыганка! Кузин с ней без улыбки не разговаривает. Конечно, она там, на совещании. Начальник отряда!.. Нину Меденцеву Люба не видела. Шелк сказала, что это — любовь Лугового. Ну и пусть. Что ей? А интересно, какая она? Луговой — сильный, красивый. Такой не полюбит плохую. Наверное, и Меденцева такая же. И везет ей: уже работает. Совхоз выделил быстро и транспорт и рабочих. Меденцевой завидуют, о ней почему-то говорят с неприязнью, особенно Шелк. Называет ее эгоисткой и черствой.

Когда совсем стемнело, Люба присела возле палатки на ящик. Хотелось растянуться на раскладушке, закинуть руки за голову и глядеть, глядеть на звезды... Нет, спать нельзя. Ей нужно дождаться Лугового. Может быть, там, на совещании, решится и ее, Любина, судьба. Ей нужно узнать. Не может же она уснуть так, в неведении. Вдруг скажут: уезжать обратно! Ну, нет, она сейчас же пойдет к Кузину и скажет ему, что... Она найдет, что сказать.

Перед Любой, вдали, светится озеро. В нем так много звезд. Вместе с небом. Вон белое облачко, глубоко-глубоко. И гора запрокинулась вершиной вниз вместе с пирамидой. И возле пирамиды — Венера, любимая звезда Любы. Она такая светлая, заметная. Интересно бы на нее посмотреть в иллюминатор космического корабля.

Погасли костры возле палаток. Голоса утихли. Улеглись зоревать верблюды. Уже не тянет кизяковым дымком со стороны поселка. Степь дышит прохладными струями ночного воздуха и чистейшими запахами полыни.

Начальников отрядов все еще нет. Нет и Лугового. Уже подкашиваются ноги, клонится голова на грудь.

«Я только присяду на кровать», — думает Люба и направляется в палатку.

Опустившись на кровать, она касается щекой подушки. И забывает все...

— Проснитесь! Любовь Владимировна!.. Да встаньте же! — слышит она над собой голос Лугового. И чувствует, как он трясет ее за плечо. Но нет сил раскрыть глаза, приподняться. — Черт знает что такое! Разве можно так спать!

Луговой берет ее за плечи, приподнимает. А может быть, это только сон?

— Товарищ Малинина!

Люба вскочила, машинально одернула на себе майку. Луговой стоял перед ней, чуть пригнувшись. А над его головой розовел брезент. Утро!..

— Мне нужно поговорить с вами. Простите, что разбудил, выйдем из палатки.

Он выходит первым, за ним — Люба. Навстречу им из-за недалекого горизонта выплывает огромное пунцовое солнце. В одно мгновение степь порозовела, а гора Жаксы-Тау вспыхнула. И озеро налилось пламенной краской. Луговой повернулся к Любе, и она увидела на его лице, тоже озаренном солнцем, метины бессонной ночи.

— Знаете, Любовь Владимировна, мне все-таки дали этот Джаман-Кумский ряд. Я настоял на своем, — проговорил Луговой с блеском победы в глазах. — Кузин сдался. Теперь я буду вести рекогносцировку, постройку и наблюдение. Работы до января...

— Вот здорово! — воскликнула Люба, с завистью подсмотрев на Лугового.

— А сейчас я еду в совхоз за верблюдами. Передвигаться будем только на вьюке...

Люба лишь сейчас заметила оседланную лошадь, привязанную к палатке Лугового. Лошадь вскидывала голову и нетерпеливо перебирала ногами.

— Иноходец. Мой будет. Карий. Хорош?

— Очень! — улыбнулась Люба. — А вы надолго?

— Дня на три, не больше. Так вот, Любовь Владимировна. Я разбудил вас...

— Борис Викторович, называйте меня просто Любой. У меня такое нескладное имя-отчество.

— Хорошо. Так вот, Любовь... Люба. Нет, имя у вас хорошее. — Луговой покраснел. — Так вот... Вас пригласит Кузин. Он предложит вам две должности: вычислителя при базе экспедиции и начальника строительного отряда на Джаман-Куме. Если вы согласитесь на последнюю, то мы будем работать вместе. Я просил Кузина, чтобы он назначил вас ко мне.

— Но почему начальником?

— Мне нужен начальник строительного отряда. Вот и все.

— Но вам нужны и рабочие. Борис Викторович, дорогой, возьмите меня просто рабочим. Я буду делать все-все, что скажете!

— Просто рабочего я найду, а вот... Словом, вы боитесь ответственности? Так и скажите!

— Ответственности? Я просто боюсь, что не сумею. Ведь я никогда не строила...

— А думаете, я строил? Наблюдал?.. Но я же взялся, да еще выпросил, настоял. Впрочем, не будем терять времени. Решайте сами. Но если согласитесь на Джаман-Кум, то прошу вас получить к моему приезду все оборудование. Накладные у завхоза. До свидания...

Вскочил в седло, ударил плетью лошадь, поскакал и скрылся под берегом...

«Ну вот, Любка, выбирай, какой дорогой пойдешь. Либо в степь, либо в контору».

На лекциях, когда преподаватель читал курс постройки тригонометрических знаков, начальник строительного отряда представлялся здоровенным детиной с секирой в руке. Сказочный богатырь! В Любином воображении он с одного маху валил деревья, поднимал цементные монолиты... А теперь вот она в его роли, беспомощная и жалкая. Что же делать?.. Вот и растерялась ты, Любка. Из двух дорог одной не выберешь. А еще говорила, на космонавтов нужно равняться. На Венеру хотела поглядеть из иллюминатора. Вот так всегда получается: сказать — многие смелы, а сделать...

— Ты с кем разговариваешь?

Люба вздрогнула, оглянулась. Возле палатки стояла Валентина Шелк и смеялась. Глаза — что колодцы, ресницы — крылья. Надо же родиться такой цыганистой! Счастье людям!

— Я видела, как ты с Луговым прощалась. Холодновато что-то... — проговорила Шелк. — Ты уж оставь его в покое. У него невеста недалеко.

Люба вспыхнула.

— Зачем вы говорите так?

— Не будем оправдываться. И я бы не прочь с Луговым покрутить. Сказала бы ему: в степь, и он бы понес... А вообще ты надежды не теряй. Он здорово за тебя на совещании стоял. Я уж, грешным делом, подумала, не влюбился ли? Вот хочу предупредить: много на себя берет. Ведь он диплом защитил по аэрофотосъемке, а за триангуляцию берется. Завалит он ряд и тебя втянет. На молочишко не заработаете. А ведь все из-за того, чтобы быть поближе к Меденцевой.

— Да откуда вы знаете? — возмутилась Люба.

— Тут и знать нечего. Посмотри на карту. Самый ближний участок к совхозу — Джаман-Кум. Так что оставайся лучше на базе. Вернее дело. Тут тебе холодильник, радиола, и заработать можно больше, чем в степи. Сиди себе и крути арифмометр до потери сознания. И не скучно будет. Жена не едет к Кузину, ты знаешь?

Люба слушала Шелк с возрастающей неприязнью. Все в этой цыганке ей становилось противным. Она уже не могла смириться с тем, что на ней была слишком облегающая грудь майка, узкая и короткая юбка, и на ногах такие босоножки, что хоть пересчитывай пальцы.

— Знаете, уходите, — прошептала Люба. — Я не желаю этого слушать... Уходите!

Шелк передернула плечами.

— Вот чудачка. Я же от души! Разве не понимаешь! Хотела ввести тебя в обстановку.

Шелк повернулась и, не торопясь, спокойненько пошла к палатке Виднова, а уже через минуту они вышли вместе с полотенцами на плечах и направились к озеру. «Купаться», — догадалась Люба, вспомнив, что вчера завхоз делал им выговор за расход пресной воды: придя с озера, они обдавались из бочек, чтобы смыть соль. Вот к теперь пошли. Рука Виднова на плече Шелк. Вчера перед вечером они танцевали твист под радиолу. Смотреть было тошно, а им хоть бы что.