Чтение онлайн

Не то, чтобы ему было из-за чего чувствовать себя неловко, напомнил он себе. Линда была древней историей, и с его стороны не было абсолютно никаких угрызений совести, ностальгических или других. Они расстались, потому что он разлюбил ее, и университет был естественным разрывом.

– Так приятно увидеть тебя, Эд. Что ты делаешь сегодня вечером?

Под напором Эд превратился в слизняка. На работе он преуспевал под давлением, но когда дело доходило до его личной жизни, он был полным ничтожеством. В голове у него помутилось, и он выдавил классическое:

– Ничего.

– Теперь скучать не будешь. Мы с Боко придём к тебе сегодня вечером сo своей едой. Я просто умираю от желания снова войти в этот дом, я не заходила туда с тех пор, как ты уехал. И ты можешь рассказать нам все о своей свадьбе.

– Ну… Я... Да. Это было бы чудесно. Кто такой Боко?

– Ты же знаешь Боко. Он учился в нашем классе в школе. Борис Коулман.

Борис Коулман?

Какое-то мгновение Эд просто поймал ступор. Он поправил очки на носу, пытаясь вспомнить ужасно знакомое имя. И тут до него дошло.

Задира Борис Коулман? Тот самый парень, который однажды сунул мою голову в унитаз?

– Ага. Теперь я вспомнил.

– Прекрасно. Мы с Боко уже много лет вместе. Вот и ладушки. Договорились. Приятно познакомиться, Джаз.

Эд и Джаз стояли рядом, наблюдая за ее удаляющейся фигурой.

– Бывшая?

– Угу.

– Приятная.

– Извини.

– Это не имеет значения.

Хотя по ее тону он понял, что имеет.

– Как насчет того, чтобы купить тебе эту пинту прямо сейчас? У меня такое чувство, что онa нам обоим понадобится.

Они выбрали "The Fox and Goose" напротив стапеля в гавани. Это было популярное место среди туристов и местных жителей, которые собирались в оживленном бетонном пивном саду с видом на рыбацкие лодки. Эд и Джаз предпочли выпить внутри, подальше от толпы.

– Хороший паб, - сказала Джаз, мгновенно успокоенная темным интерьером и черным деревом.

– Да. Вообще-то я сюда редко заходил. Я не был большим любителем выпить среди несовершеннолетних.

– Держу пари, ты наверстала упущенное, когда поступил в университет.

– Да. Наверное, так и было.

Ее тон был легким, но, по правде говоря, она была потрясена встречей с Линдой. Не говоря уже о том, что слегка разозлилaсь. Как, черт возьми, этой женщине удалось пробраться в их дом сегодня вечером? Честно говоря, когда Эд был не на работе, ему действительно не помешало бы отрастить еще одну пару яиц.

Дом. Именно так. Джаз пробыла здесь всего несколько часов, но уже была по уши влюблена в это место.

– Ты ей все еще нравишься.

– Что? Кто?

Джаз закатила глаза.

– Ты знаешь кто.

– Не будь такой нюней. Конечно же, нет.

Джаз задумчиво посмотрела на своего жениха. Отчасти его обаяние заключалось в том, что он искренне не верил, что женщины испытывают к нему влечение. Но так оно и было. В массовом порядке. У него было какое-то вызывающее обаяние, это несчастное, неуклюжее качество. Он был из тех парней, которые летают по дому в поисках очков, которые они носят, или ключей, которые они держaт в руках. Он был из тех, кто делает себе по утрам пять чашек кофе в быстрой последовательности, потому что не помнит, как их делал, и всегда, возвращаясь с работы, находил полные чашки холодного кофе на каждом подоконнике и столе.

А еще он был невероятно хорош собой. Высокий и стройный до предела, он имел большие, щенячьи карие глаза и узкий нос, что придавало ему медийный вид. Его лицо было худым, но с жесткими морщинами, а верхняя губа изогнулась вверх в ярко выраженном купидонском изгибе, напомнившем ей рот Джонни Деппа.

Иногда было очаровательно, что он не верил, что женщины любят его. В другое время, как сейчас, это просто раздражало.

– Ладно, ладно, ты ей не нравишься. Она просто придет сегодня вечером, чтобы узнать меня получше.

– У нее есть парень. Однажды, когда мы были в школе, он сунул мою голову в унитаз.

Джаз брызнула пивом на маленький деревянный столик.

– Что он сделал?

– Это было только однажды. Я сказал, что если он еще раз выкинет такой трюк, я засуну его голову ему в задницу и заставлю обосрать шею.

Джаз вполне могла в это поверить. Эд был более чем способен позаботиться о себе. Он выглядел как жертва, до определенного момента. Он был милым, тощим и прилежным, но мог измениться в мгновение ока. В его глазах появлялось такое выражение, будто он способен на убийство. Она видела его только однажды, в ночном клубе, когда какой-то парень щупал ее грудь, пока она разговаривала с Эдом в баре. Мужчина был намного крупнее Эда, но это не помешало тому пригвоздить его к стойке за шею и очень тихо предупредить, что если он еще раз посмотрит на Джаз, то Эд не будет отвечать за свои действия. Его спокойствие испугало её больше, чем угроза насилия.

– И ты хочешь провести вечер с этими людьми? C женщиной, которая все еще любит тебя, и с её парнем, который хочет избить тебя?

– Я уверен, что Боко даже не помнит, как мокал мою голову в унитаз. Нам тогда было всего четырнадцать лет.

– Поверь мне. Он вспомнит.

Эд выглядел погруженным в свои мысли, его большие карие глаза остекленели.

– Я начал встречаться с Линдой, когда нам было по шестнадцать лет, но, оглядываясь назад, я думаю, что все это было связано с любовным треугольником. Или любовным квадратом, если он вообще существует.

– В смысле?

– Я был по уши влюблен в девушку по имени Керри Браун, но Линде я всегда нравился, и мы дружили с незапамятных времен. Я всегда знал, что Боко любит Линду. Наверное, поэтому он спустил мою голову в унитаз.

Джаз не удержалась и хихикнула, несмотря на свое раздражение.

– Так что же случилось с Керри Браун?

– Она и ее семья уехали в день моего шестнадцатилетия. Она даже не знала о моем существовании, а я просто влюбился в Линду.

– Я и понятия не имелa, что ты такой Ромео.

– Это ты хотела вернуться сюда, поэтому и навлекла на себя всю эту историю моих подростковых страхов.

– Ага.

Джаз нравилось считать себя девушкой легкого характера. Но в Линде было что-то такое, что заставляло ее нервничать. Взгляд ее глаз, от которого, если быть честной, по коже пробежали мурашки.

Она врёт, и она мне не нравится.

Ты уверена, что это говорит не ревнивая сучка, Джаззи детка?

Она задумчиво потягивала свою пинту.