Чтение онлайн

Лаборатория встретила подозрительной тишиной и пустотой. Но минуту спустя в комме раздался голос Ивон: "Моник, ты на месте? Подходи в зал совещаний".

В зале собралась вся лаборатория за исключением руководителя. С удивлением поняв, что Наты нет, Джабира села в пустое кресло, тихонько спросила соседку, химичку из своего отдела:

– Что происходит?

– Ты что, не знаешь? Где же ты была последние два часа?- у той удивлённо округлились глаза. Кивнула на большой экран городского инфора: - Вон, смотри, что делается!

Шла трансляция выступления заместителя губернатора. Уайтакер высказывала то же, что говорила на закрытом совещании две недели назад. Она что, с ума сошла? Разглашение будет стоить ей должности. И как, вообще, такое показывают?

Моник удивлённо покосилась на коллег. Те слушали внимательно, сосредоточенно. Многие с сомнением. Но были и такие, в чьих лицах читалась явная поддержка решению не выпускать секретное оружие с Альбиона. О боже, - ужаснулась Моник, - Уайтакер даже информацию о пушке сделала всеобщим достоянием! Она что, не боится последствий?

Нет, не боится. Уайтакер держалась уверенно, с достоинством. "Мы не мятежники. Но сейчас, когда Имперское Правительство и Вооружённые Силы демонстрируют неспособность обеспечить защиту колоний, мы имеем право - и должны!
– позаботиться о собственной безопасности и безопасности наших детей. В истории человечества не раз бывало, что результаты труда людей науки политиками и военными превращались в инструмент уничтожения. Мы не можем допустить, чтобы такое случилось и теперь, в наше цивилизованное время. Лишь мы, люди науки, способны разумно распорядиться своими открытиями. Не руководствуясь сиюминутными корыстными соображениями, а действуя во благо всего человечества!"

При последних словах сидевший в председательском кресле Мюррей не выдержал, презрительно фыркнул. А на экране возникло другое лицо - незнакомый мужчина лет тридцати с повязкой на рукаве. "Временный Совет Альбиона обращается ко всем согражданам! Нас не устраивает политика, проводимая Имперским Правительством. Политика, направленная на сохранение статуса научной колонии. Мы располагаем ресурсами для превращения Альбиона в самодостаточное государство. У нас под боком огромная естественная теплица, способная прокормить при надлежащем развитии агротехнического комплекса миллиардное население. А нас вынуждают ввозить продовольствие из других миров. Наш научный потенциал..."

Мюррей поднялся, не дожидаясь, когда выступление закончится:

– И это называется "не мятеж"? Они хоть бы речи свои согласовывали! Всё, на этом собрание закончено. В связи с напряжённой обстановкой в городе лаборатория переводится на казарменное положение. Размещайтесь в комнатах отдыха по четыре человека.
– Пол повысил голос, стараясь подавить недовольный гул в зале: - Тесноту и личные неудобства придётся потерпеть, пока обстановка стабилизируется! Нельзя допустить, чтобы весь этот бедлам замедлил наши исследования. Можете расходиться. Час на обустройство, затем возвращаемся на рабочие места.

– Но домой-то съездить можно, взять самое необходимое?
– растерянно поинтересовался кто-то.

– Я же сказал - из лаборатории не выходить без моего разрешения. Самое необходимое здесь есть.

Мюррей выключил экран инфора, сотрудники начали подниматься, потянулись к выходу. Видно было, что распоряжение о переходе на казарменное положение большинству неприятно, но возражать вслух никто не осмелился.

Джабира шагнула к Бигли.

– Ивон, а где Ната?

Та посмотрела на неё удивлённо.

– Все руководители, вызванные на совещание, блокированы в резиденции губернатора. Ната просила собраться в лаборатории и никуда не уходить до её распоряжения. Странно, что ты не в курсе.

События развивались стремительно. Выступление Эшли Уайтакер на совещании у губернатора никто не воспринял всерьёз. А зря, останавливаться она не собиралась. Пока было неясно, какие силы в городе её поддержали, но действовали они решительно и умело. Накануне отлёта имперского курьера, сопровождающего подготовленную к транспортировке пушку, космопорт был захвачен группой молодых людей с буро-зелёными повязками на рукавах, - цвет мха, покрывающего большую часть поверхности Альбиона, мятежники сделали своим символом. Охрана космопорта сопротивления не оказала, позволив нападающим блокировать связь города с внешним миром. Одновременно повстанцы проникли в резиденцию губернатора. А через полчаса заявил о своём существовании "Временный Совет Альбиона".

Служба порядка, не получая распоряжений, действовала в соответствии с уставом, - обеспечивала охрану жизненно важных узлов. Остальные горожане предпочитали не высовывать лишний раз нос из квартир, ожидали, чем обернётся пока что мирное противостояние.

К утру следующего дня неопределённость закончилась. Губернатор сдался, сложил полномочия. Должно быть, в немалой степени из-за того, что после переговоров, тянувшихся всю ночь, на сторону Временного Совета перешли четверо из шести его заместителей, в том числе шеф службы порядка. И уже утром полицейские цепляли бурые ленточки на форму.

Ближе к обеду в лабораторию вернулась Гилл. Отмахнулась от Мюррея и Бигли, засыпавших её вопросами прямо в холле, закрылась в кабинете и вызвала Джабиру.

Во второй раз Моник испытывала страх перед такой знакомой, оформленной под малахит дверью. Нет, шесть лет назад был не страх - робость. Тогда она понимала, что должно произойти между ними и хотела этого. А сейчас...

Она с сомнением посмотрела на сенсор интеркома. Ну уж нет, шесть лет входила в этот кабинет, не спрашивая разрешения, войдёт так и теперь. Решительно толкнула дверь.

Гилл сидела в кресле, тяжело опершись локтями о стол. Осунувшаяся, с чёрными тенями у глаз.

– Ната, ты выглядишь усталой, - Моник подошла к столу, села в кресло напротив. Как обычно. Нужно вести себя как обычно.

– Да, наверное, - Гилл внимательно посмотрела на неё.
– Что случилось, Моник?

– У меня? Ничего не случилось, всё нормально.

В глазах Наты по-прежнему было ожидание ответа. И боль. Моник почувствовала, как солёный комок подкатил к горлу. Она никогда не видела подругу такой... жалкой?!

– Честное слово, нормально!

– Ты не отвечала на вызовы. И не сказала, где была.

– Я... это минутная слабость. Я не хотела причинить тебе боль.

– Ты была с кем-то?

– Нет. Как ты могла такое подумать?
– Моник готова была сгореть от стыда. Но что ей оставалось, кроме вранья?
– Мне потребовалось чуть-чуть одиночества. Я взяла машину и полетела. И комм отключила.

В глазах Гилл появилась надежда.

– Правда?

– Конечно.

– А я испугалась... Моник, я не представляю, как смогу жить без тебя. У меня ведь никого другого нет, понимаешь? Нет и никогда не было.