Чтение онлайн

– Ну что ж, - ответил Церез всё так же спокойно строгая брусок, - возможно, тебе станет легче, если я скажу, что ты уже прибыл в то место, которое искал?

Димитри явно не ожидал этого услышать. Он снова бросился к откосу, где к подножию гор примыкала туманное море. Но ничего кроме малиновых волн меж снежных гребней там не было. Пейзаж безжизненного величия возносился к пурпурным небесам космическим цветком.

И тогда воздух наполнил стук. Забарабанила дробь, словно град просыпал по крыше хижины. Но то был не град, то был Церез. Он сидел, выпрямив спину струной и возносил вверх на вытянутой руке маленький двусторонний барабанчик. К бортам барабанчика были привязаны две жилки с грузиками. Он вращал запястьем, и грузики метались туда-сюда, ритмично и быстро высекая дробь. Трещали натянутые кожаные мембраны, и, вторя им, трещали облака тумана в долине. По ним прокатывались синие змейки молний, и за пробегавшими разрядами оставались разрывы туманной материи. Разрывы расползались, обнажая тёмные массы на дне долины.

Церез принялся что-то напевать. Это был древний и дремучий напев, которому обучили его первые жрецы храмов Ваджара. Мелодию этого напева приходили испрашивать пилигримы, прося неумолимого Цереза-держателя знаний научить их.

Суеверия и домыслы -- думал когда-то Димитри. Но теперь он становился свидетелем действия этих тайных сил, заключённых в человеке. Сил микрокосма, совмещающего себя с макрокосмом в акте вхождения в резонанс пропорций со Вселенной. Барабан в руке Цереза безостановочно трещал. Димитри ощущал этот треск в глубине своего существа, в хрящах ушей, в суставах рук и ног, между позвонками. Ему показалось, что он вот-вот может буквально рассыпаться, обрушиться грудой ненужного хлама, как те порождения Белой Чумы на подземном кладбище. Ш-шук!

Наконец, туман разошёлся, сгустившись у подножий окаймляющих долину скал. И Церез перестал петь, треск барабанчика в его руках делался всё тише, ритм замедлялся. Он прокричал что-то и, дождавшись затухания эхо от его крика, убрал инструмент за пазуху и затих. Теперь он вновь принялся строгать кусочек дерева. Шук-шук!

Между тем, с долины в горы по стадионному принципу амфитеатра поднимался шум. Там внизу колыхалось живое море взамен моря тумана и мглы. То были существа, много тысяч существ, собранных в одном месте. Димитри долго всматривался в них, но с такого расстояния понять что-либо было невозможно. И он обратился к Церезу:

– Кто это там?

– Как славно, что ты столь зорок. Это перед тобой собралась армия всего Ваджара. Верхнего и нижнего, внешнего и внутреннего. Император Ру-Гьял самолично поведёт его. Сегодня они ждут его прибытия здесь.

– А что это за место?

– Это долина Красного Тумана. Думаю, ты видишь, откуда такое название. Армия стала в ней, потому как туман скрывает её от посторонних глаз. Теперь же настало время нам увидеть её.

– Долина Красного Тумана, - повторил Димитри.
– Но а где тогда та самая долина Пуч?

– Она дальше. Там, на другом конце есть перешеек, и тропа меж двумя скалами, старый каньон. Чтобы достичь долины Пуч нужно спуститься к ним, пройти меж рядами воинов, и следовать по каньону.

– Так чего мы ждём?

– А разве мы чего-то ждём?
– удивился Церез.

Он спрыгну с камня, убрал резак с бруском дерева в карман и отряхнул руки.

– Мне нужно было разогнать туман, чтобы стало видно, куда идти. Теперь всё. Путь свободен.

И не успевший понять в чём дело Димитри наблюдал, как удаляется зелёное пятно шапочки его проводника. Церез ловко и быстро перемахивал с камня на камень, спускаясь бесшумно с перевала в долину. Астрогатор направился следом, но отнюдь не с резвостью горного козла. Из-под него ног то и дело вылетали камни, скатываясь в маленькие лавины, он пару раз спотыкался, цепляясь за выступы и редкие кусты. Спустившись же, он дышал, как загнанный конь, и пот струился по грязной пыльной шее, затекая за воротник, от чего вся одежда липла к телу. Чай, которым напоил его Церез, предавал силы, но и они скоро иссякли. Рана в бедре тянула и жгла.

Они прошли вдоль русла ручья, миновали холм, и с него открылся вид на солдатские бивуаки. Во все стороны, насколько хватало глаз, разбился войсковой лагерь. Под низко установленными тентами из шкур горели костерки с котелками. Вокруг них собирались по трое-четверо солдат. В сумерках были видны только их тёмные почти неподвижные силуэты. И ещё поблескивали в языках тихого пламени лезвия лежащих рядом же оружий, бронзовые латы и шлема.

Из-за каменного столба, означившего вход в долину Красного Тумана, вышли двое часовых и, скрестив копья, заслонили дорогу Церезу и Димитри. Однако вскоре они разглядели, кто приближался к ним, раздвинули копья и чуть подались в стороны. Один из них даже хотел поклониться. Но Церез его опередил, вскинув руку и приветливо затараторив что-то, из чего Димитри разобрал лишь "Ваджар", "Ру-Гьял" и "Ма-Гро". Очевидно, воины эти, как, впрочем, и всё население империи, хорошо были знакомы с легендами о горном ведуне, и трепетали от его присутствия. Что стоит перед их глазами тот, чьё имя пронеслось через всю историю их народа, записано в священных писаниях, кому поют гимны в цветочных храмах. Рядом же с ним шло существо и вовсе мистическое, овеянное чудесными слухами. Весть о пришельцах с упавшей звезды облетела всю Траму. А тут ещё и этот пришлый воин Ко-ра, славный Мак-Мин. Он прибыл к ним в стан утром, раненный в схватке с порождениями смерти и Белой Чумы. Прибыл со славной вестью о грядущем великом человеке, первоотце с упавшей звезды. Рассказал, что не был он духом-Цза, а явился к ним на Траму с целью спасти весь Ваджар и окрестные земли от Хорон-за, разрушить заклятия их пророков.

Мак-Мина выслушали воеводы, и передали услышанное остальному командованию, а те разнесли вести по своим полкам, так что каждый воин и оруженосец возрадовались в сердцах своих и затаённо ждали встречи с великим первоотцом. То был, разумеется, астрогатор Димитри.

– Я опасаюсь одного, - тихо сказал Церез астрогатору, - что они поднимут шум. А нам надо пройти до долины Пуч незамеченными.

И впрямь, двое стражей с горящими глазами принялись что-то обсуждать, размахивая рками. Им не терпелось донести о визите двух священных существ всему лагерю. Но Церез, владея их наречием, которого Димитри не понимал, попросил их не распространяться. Он пригрозил, что пошлёт на них немоту и глухоту, если они ослушаются. И в ужасе стражи повиновались.

Они вручили двум путникам накидки с капюшонами и вышитыми эмблемами армии императора Ру-Гьял. В таком облачении можно было пройти меж бивуачных костров расположившейся на ночлег армии не вызывая никаких подозрений. И двое путников пошли дальше вдоль иссохшего русла ручья по мелкой гальке. Один берег был выше другого, и, двигаясь вдоль него, можно было хорошенько рассмотреть всё поле в отблесках костров. Димитри эта чудная картина напомнила богатый ковёр, расшитый парчовым золотом. В темноте наступившей ночи отсветы пламени тянулись из-под защитных тентов. Тены эти устанавливали специально от чужого взгляда. И сверху, с горного перевала, не было заметно становищ. Но теперь, с уровня двух-трёх метров от земли, создавалась причудливая иллюзия расходящихся лучей. Источника огня не было видно, но всюду по земле в танце теней переплетались тёплые наплывы света. И сверкали металлические бляхи и рукояти мечей, сливаясь вдали в серебристую пудру. Так в ночном поле при свете Луны мерцает покров снега в морозной дымке.

А дальше, за полем этих призрачных огней и теней многотысячной армии, высились у белеющих пиками на фоне звёздного неба гор клубы тумана. Они теперь приобрели оттенок янтаря под диском первой луны.

– Почему, - тихо, чтобы не привлекать внимания сидящих у костров воинов, спросил Димитри, - атра говорили мне, что долина Пуч находится глубоко под землёй?

– Что же тебя смущает?
– спросил Церез.

– Ну как же... Мы идём в горах. То меня и смущает, что нам надо в глубины, а мы на вершинах.

– Нет. Мы и есть в глубинах. Просто глубины эти настолько глубоки, что у них есть свои вершины. И своё небо.

– Постой-постой... Ничего не понимаю. Вокруг нас горы, сверху луна, небо, звёзды вон. И какие же это глубины? Что-то тут явно не сходится.

– Так может говорить человек, чей мир ограничен. Ты думаешь, что единственно возможный мир, в котором ты обитаешь подобен шару?
– спросил Церез.

– Неужели ты ждёшь, чтобы я начал объяснять теорию квазипространств? Потому что и мнения о шарах устарели так же безнадёжно, как о черепахах, китах и божественных ожерельях.

– Возможно и так. А есть ведь ещё ствол и ветви дерева. Или ваш мир уже лишён деревьев?

– Да, признаться, теперь это редкость.

– Вот от чего вы не воспринимаете этот угол зрения, - заключил Церез, - а ведь он более, нежели остальные подходит под описание.

– Как это? Снова иносказания? Иногда кажется, что за ними стоит цель скоротать время...

– И так верно. Иносказания нужны чтобы время сэкономить. Слова разрушают мир, делают разрозненным его общность. Потому меньшими словами достигается большая истина. Вот древо. Оно имеет корень, ствол и ветви. Мы с тобой в данный момент шагаем по одной из ветвей, по одному даже ярусу ветвей. До того ты был на верхнем ярусе... или, если тебе так проще -- на нижнем. Это не важно, потому что каждый ярус имеет и свои небеса, и свои тёмные изрытые норами подземелья с кристаллами, и горы. Ствол возносит соки, питая древо от корней. И наоборот -- питает корни от листвы. Это и есть дыхание древа. Там, на захоронениях близ Лингу-лам, где ты отбивался от неупокоенных существ, ты вошёл в такт этого дыхания. И перенёсся вместе с ним на иной ярус ветвей. Но поскольку твоя сущность и сущность переносимой дыханием субстанции разнятся, то ты не достиг "листьев", а очутился у моей хижины.