Чтение онлайн

В 10.30 бортового времени Олег стартовал к Земле, Нужно было разогнаться до рабочего режима вакуум-заборников. Двадцать часов работы накопителей — и можно входить в первый бросок. А потом еще три с безопасными выходами в пустом пространстве между спиральными ветвями Галактики, а потом — Земля. Родина. Планета, где можно иметь воображение, где можно видеть сны. Можно не бояться. Может быть, позже, когда экспедиция уже вернется, он встретит Лену. И сделает что-то такое… докажет ей, что тупая бездумная отвага — не главное. Конечно, там, на Земле, он уже не будет Алисой, но у него достаточно хорошая голова, чтобы и без чудес сделать кое-что. Например, вернуться на эту проклятую планету с комплексной экспедицией. Этим определенно стоит заняться. Если разгадать тайну чудес, секрет этого хитрого поля, и научиться воспроизводить его… Кстати, будущей экспедиции будет довольно весело Сперва они встретят огнеплюйного драконе А потом наплодят своих. Или отбирать участников по принципу Отсутствия воображения? Много они наисследуют… Да и где найдешь таких? Разве что роботов. Впрочем, у тех все равно мозги экранированные… Стоп. Идея. Экран!.. Нет, ерунда, ведь корабль не экранирует. А если глушитель? Самая примитивная давилка. Се точка на голове, через сеточку — слабый ток. Какие-нибудь высокочастотные колебания — и проблема решена!

Он так обрадовался, что не сразу услышал сигнал тревоги. Но тут выключились двигатели, наступила невесомость, кресло спружинило, и он крепко долбанулся головой в потолок. От потолка его отбросило обратно, он ухватился за кресло и удержался. Что это? Быстрый взгляд на пульт — горючее кончилось. И вычислитель отключился — ни одна лампочка не горит. Да что же это делается? Он рванул дверь приборного отсека — и сразу все стало ясно. Там было почти пусто. Исчезло все, установленное при ремонте. Точнее все созданное, воплощенное. Все было как в первый день, даже хуже, ведь он выбрасывал негодные детали, заменяя их придуманными. А теперь все это исчезло. Где-то шипел газ, где-то капало журчало… Очевидно, корабль уже вышел за пределы магического поля, и потому все созданное дестабилизировалось. Разрушилось испарилось… И снова, как пятнадцать дней назад, вспухала на экране желтая планета, готовясь поглотить разбитый корабль.

Олег проснулся рано и, упершись локтем в подушку, долго глядел на спящую Лену. Жена… Любимая… Вот она — рядом. Он коснулся пальцем руки, лежащей поверх одеяла. Какая у нее гладкая кожа! Интересно, это только у нее или у всех женщин? Он не знал. Сначала он был слишком молод, чтобы узнать. Потом была Академия — пять лет каторжного труда. Тогда он только слушал разговоры других. Слушать было неприятно — ему не нравилось, как говорили, хотя очень интересовало, что говорили. А сразу после Академии он попал в экспедицию, и тогда единственной женщиной для него стала Лена. Далекая, чужая. Бесконечно дорогая, но от этого не становящаяся ближе. И вот теперь она рядом. Она? Да, она! Настоящая. Почти… Но это все равно, теперь у него вся жизнь такая — почти настоящая.

Лена появилась однажды вечером, потому что он забыл включить генератор глушителя. Он теперь, ложась спать, обязательно включал генератор, и ночи проходили спокойно, без неприятных визитов. Вообще все шло проще. Тогда он успел заполнить баки перед посадкой и сел нормально. Сразу построил дом глубоко под поверхностью, вырастил лес, траву, провел ручей. Потом сделал вертолет, слетал к месту первой посадки, собрал все настоящие детали Понемногу ремонтировал “Дельту” — по инерции, потому что полностью восстановить ее было невозможно, а на придуманных деталях далеко не улетишь. В самый первый день сделал сеточку-экран и генератор. Действовало очень здорово, ему теперь было намного спокойнее.

А потом появилась Лена. В ту ночь она приснилась ему. Не такая, как в жизни, приветливая, но посторонняя, а такая, какой ему хотелось ее видеть.

Он заснул в кресле перед камином, и ему приснилось, что он спит в кресле перед камином. Поздний вечер. Лена подходит к нему, гладит по щеке, говорит: “Алик, вставай, пора спать ложиться!” — и смеется. Он, не открывая глаз, протягивает руку, привлекает ее к себе. Она сопротивляется, потом легко присаживается на подлокотник, склоняется к нему, щекочет длинными ресницами. Он целует ее в ямочку между ключицами. Сердце сжимается от нежности. Никогда в жизни ему не было так хорошо… Лена вскакивает и начинает тормошить его, смеется, кричит: “Вставай, хватит притворяться!”

Олег проснулся и открыл глаза. Камин почти погас, было темно, НО он сразу узнал ее. Вскочил и зажег свет. Она зажмурилась, закрыла глаза рукой. Олег ощупал генератор — так и есть, отключен! Он закусил губу. Пробормотал: “Подожди, Лен, я сейчас проснусь”. Что же делать? Что сказать ей, как объяснить?..

Ее глаза уже привыкли к свету, она опустила руку и смотрела на него с улыбкой, но тут ее взгляд изменился, она огляделась — улыбка стала растерянной и робкой, а потом совсем пропала.

— Олег… Ведь ты же Олег, да?

— Ну конечно, Олег, а кто же еще? — почти естественно улыбнулся он.

— Подожди, я ничего не помню, ничего не понимаю… Где мы, Это ведь не “Гамма”. А почему я в халате? Где все? Что случилось?

— Лена, ты вот что… Ты сядь, да? А я все по порядку объясню.

Он усадил ее в кресло, сам устроился на ковре, боком, чтобы не все время глядеть ей в лицо. Она зябко поежилась, подобрала под себя ноги и натянула на них полу халата.

— Холодно? Подожди, сейчас подшурую…

Он подбросил в камин несколько тонких поленьев и раздул огонь.

— Ну, так лучше? А теперь слушай. Понимаешь, ты заболела на четвертой планете. Подхватила там какую-то дрянь вроде летаргии Эжен ничего не мог сделать, связи с Землей не было, тебя положили в гибернатор, но через два месяца пульс уменьшился, еще что-то там стало ухудшаться, и тогда Янсен решил отправить тебя на Землю. И послал меня.

— А почему тебя?

— Ну… Не знаю, он так решил. И вот мы полетели на “Дельте”. Сперва было плохо, а потом я заметил, что пульс у тебя стал устойчивый и вообще показатели улучшились. Может, повлиял анабиоз, может, ускорения, а может, нуль-переходы, кто знает? Но тут подвернулась эта планета. Понимаешь, я вышел, конечно, рискованно близко к звезде, но считаться с вероятностью, что прямо под носом окажется планета… Пытался затормозить, горючее выгорело, вынужденная посадка От корабля воспоминание осталось… А потом я обнаружил, что эта планета необычная. Поля, что ли, какие-то. В общем, материализуются предметы. Вот подумаешь о чем-нибудь — оно и возникает. Я сделал дом, тебя туда перенес, настроил гибернатор на пробуждение, но ты все спала. Я отремонтировал “Дельту”, взлетел — в смысле, мы с тобой взлетели, но на расстоянии около трех тысяч поле ослабело, все, что я насоздавал, испарилось, пришлось опять сесть. Я снова построил дом, снова начал латать корабль — не знаю, зачем, все равно на нем лететь нельзя. А потом ты пришла в норму, только еще спала — просто спала, а сейчас проснулась. Вот…

— Странно… Я ничего не помню и совсем не чувствую, что болела. Все нормально, только в памяти провал… Но это ерунда, пройдет. Самое главное — верно я поняла? Мы застряли, да? Не можем ни выбраться, ни подать сигнал?..

— Да. И должны будем тут жить неизвестно сколько.

Оба замолчали, оба глядели в огонь. А потом Олег сказал:

— Лена… Еще вот что…

— Что?

— Лена… — у него вдруг сел голос, и он откашлялся. — Я тебя обманул. Я знаю, почему Янсен послал меня. Он знал, что я… что я тебя люблю… Вот и послал, — он повернулся и смотрел на нее в напряженном ожидании. А у нее на лице тревожную задумчивость постепенно сменила улыбка.

— Ах, Олег, Олег… Это все знали, кроме меня. Ты ведь мне ничего не говорил. Может, теперь скажешь?

— Лена! — он бросился к ней, схватил за руку. — Лена! Я люблю тебя! Тебя одну, никого раньше не любил, тебя первую и буду всегда, сколько живой… Лена…

Она сдвинулась в кресле, протянула свободную руку и погладила его по щеке, как тогда во сне.

Они долго сидели рядом, обнявшись, целовались и говорили самые нежные глупые слова.

— Алик… Я тебя буду звать Алик, ладно?

— А я тебя как?

— А как ты хочешь?

— Не знаю. Еще не придумап. По-моему, Лена — лучше всего.

— По-моему, тоже.

Они оба рассмеялись, а потом она отстранилась, нахмурила брови, оглядела его критически и очень серьезно произнесла:

— А ты мне не подходишь. Мальчишка ты еще…

— Сама такая!

— Это мое дело, какая я. Вот возьму и придумаю себе другого, подходящего — с сединой на висках, высокого, стройного и с орлиным взором.

— Кстати, Лен, ты вот что: на тебе эту штуку, — он снял сеточку, отстегнул генератор и передал ей, — нацепи на себя и пореже выключай. А то напридумываешь чего-нибудь. Я вот, когда первый раз lbел, еще до этого экранчика не додумался, так я уж тут насоздавал…