Чтение онлайн

Как- то раз, сидя в своей землянке, Лы заметил проходившую мимо группу бойцов из зенитной батареи. Они несли тяжелые ящики со снарядами. Зенитчики на ходу что-то громко обсуждали, и Лы услышал, как один из них воскликнул: «А еще комсомолец!» Лы невольно выглянул наружу и увидел своего соседа в американской робе. Эту реплику подал он.

После этой случайной встречи Лы довольно долго не видел Хоата. Однажды ночью во время сеанса связи неподалеку от землянки радистов неожиданно разорвалась бомба, и слышимость пропала.

–  Антенну порвало!
– крикнул Лы, снимая наушники. Только Моан выбежал наружу, как из наушников снова донесся голос и слышимость стала хорошей. «Неужели Моану так быстро удалось все починить?» - подумал Лы, надевая наушники, но тут в проеме дверей показалась фигура соседа.

–  Ну как, ребята, связь наладилась?

–  Хоат, ты?!
– обрадовался Лы.
– Это ты антенну наладил?

–  Да.
– Отряхнув с одежды приставшие комья земли, Хоат вошел в землянку.
– Только я к себе вернулся, как они налетели. Выглянул, смотрю - у вас все порвалось… Ну как сейчас, нормально?

–  Да, садись посиди. Давай поговорим. Вот только связь кончу.

–  Нет, пойду, не буду мешать.

Тогда впервые Лы почувствовал симпатию к этому «странному» парню. Вскоре они познакомились ближе, а потом стали закадычными друзьями. У Хоата вошло в привычку, возвращаясь с батареи, заглядывать в землянку к радистам. Иногда он задерживался у них подолгу и, дожидаясь, пока Лы закончит дежурство, коротал время, помогая Моану то чинить землянку, то поправлять на ней маскировку. А однажды принес Лы упаковку американских ламп для рации.

Узнав Хоата ближе, Лы нашел в нем умного, начитанного собеседника. Хоат мог хорошо читать по-русски и до армии работал в одном из научных учреждений. В свободные минуты Хоат рассказывал о новейших открытиях в области космической науки, о строении земной коры, о формировании отдельных земных пластов. У Лы создалось впечатление, что в спокойной обстановке Хоат мог бы целый день без перерыва проговорить только о строении земли. Однажды Хоат спросил:

–  А как у вас обстоят комсомольские дела?

–  Какие дела? Мы же на такие маленькие группы разобщены!
– удивился Лы.

–  Ну и что? Разве это может помещать?…

Лы немало удивился столь неожиданному в устах Хоата вопросу.

* * *

Хоат служил в одном из пехотных подразделений. Во время широкого наступления нашей армии на юг батальон Хоата, оборонявшийся на одной из высот северо-западнее Такона, был придан на усиление наступающим войскам. Бойцы в спешном порядке снялись с места и, захватив с собой только оружие и легкое снаряжение, тронулись в путь. Хоату же не повезло. Случилось так, что он в тот день отправился на поиски трофейных продуктов, которые противник сбрасывал своим подразделениям с вертолетов. Когда он вернулся с коробкой яичного порошка и бочонком питьевой воды, землянки уже стояли пустыми. К его подсумку был приколот клочок бумаги, где указывалось, как разыскать батальон. Хоат, схватив автомат, бросился следом, но догнать своих так и не смог: все подразделения шли форсированным маршем, не останавливаясь даже на короткие привалы. Раздосадованный и вконец расстроенный, Хоат вернулся на старое место, где уже размещалось новое подразделение, пришедшее на смену его батальону. Он пробыл там два дня.

В один из этих дней взвод американцев рискнул сделать попытку высунуться за линию заграждений, чтобы подобрать грузы, сброшенные на парашютах с транспортного самолета С-130. Хоат вместе с другими бойцами участвовал в этом бою, а потом, когда все закончилось, вернулся в тыл своей роты, где оставался лишь один боец, приставленный для охраны вещмешков. Хоат попросил выдать ему вещмешок.

–  Куда это ты решил податься?
– сердито спросил боец, раздосадованный тем, что его оставили здесь, лишив возможности участвовать в боевых действиях.

–  Домой, - попытался пошутить Хоат.

«Вот и отбился я от стаи», - подумал он и, вскинув на спину вещмешок, с тоской вспомнил о своем дружном, веселом взводе, с которым было столько пройдено и столько пережито.

Его угнетало еще и то, что он, как комсорг, теперь был оторван от своих комсомольцев, среди которых пользовался авторитетом и уважением. «Смогу ли я, находясь вдали от своих ребят и не участвуя вместе с ними в боях, - размышлял Хоат, - оправдать их доверие, их дружбу?…»

В конце концов Хоат решил найти самый трудный, самый опасный участок. Он направился к расположенной на высоте 475 зенитной батарее и попросил зачислить его туда. Хоату поначалу отказали, но потом все-таки взяли помощником наводчика в один из орудийных расчетов. В то время батарея понесла большие потери, и сохранившаяся часть ее личного состава находилась в безопасном месте, ожидая прибытия пополнения и новых орудий. Вскоре по мере восстановления боеспособности ее взвода стали возвращаться на прежние огневые позиции и снова вести борьбу с вражеской авиацией. Зенитчикам долго не удавалось сбить реактивный истребитель, но зато разведывательные самолеты уже не осмеливались так низко летать над районом, прикрывавшимся батареей.

И вот однажды бойцам зенитной батареи удалось наконец сбить первый реактивный самолет. Вечером вернувшийся с огневой позиции Хоат пригласил Лы и его товарищей к себе в землянку отпраздновать это событие.

–  Чаек такой когда-нибудь пивали? От такого сразу проснешься!
– сказал Хоат, наклоняя бидон. Он восседал на полотнище парашютного шелка, скрестив ноги, и - по всему было видно - находился в чрезвычайно приятном расположении духа.

–  Что за жидкость такая черная? Совсем на чай не похожа!
– полюбопытствовал кто-то.

–  Кофе!
– Хоат продолжал разливать содержимое бидона в бумажные стаканчики.
– Знаете, здесь внизу под нами всего через каких-нибудь два-три месяца вырастет кофейная роща.

–  Какой вы сегодня самолет сбили?
– спросил Лы.

–  Что ты спешишь, как корреспондент, которому нужно срочно дать сообщение в газете?
– насмешливо проговорил Хоат.
– Обрати внимание: несмотря на трудные условия, сложившиеся здесь, в районе высоты 475, мы имеем возможность побаловать себя замечательным кофе! Небось слышал, как один высокопоставленный американский журналист сказал по радио весьма презабавную фразу? Он сказал: «Высота 475 больше не существует, ее следует теперь называть высота 473!» Они, видите ли, считают, что их авиация и артиллерия выбили из-под наших ног два метра высоты!

–  Вот брехня!
– возмущенно крикнул боец, сидевший в углу. Отпив глоток кофе, он поморщился: - Без сахара?

–  Ну и идиоты!
– заметил другой боец.
– Переворошить-то они землю тут переворошили, но ведь не увезли же они ее по воздуху! Вся у нас осталась!

–  Ребята!
– продолжал Хоат.
– Я здесь, на этой самой высоте, с тех пор, когда-еще все кругом тут зеленело, и, поднимаясь сюда, приходилось с трудом прорубать себе дорогу в колючих зарослях! Знаете, чем я занимался до войны? Почвоведением! Так вот, сидя здесь, в землянке, и не предпринимая специального исследования, только по внешнему виду вон той воронки, да-да, чисто визуально, я могу вам рассказать о характере почвы высоты 475. Данные земли относятся к породе молодых земель. Остановимся пока на этом, ибо, чтобы уяснить себе, что такое молодые земли, нужно целое научное исследование. Точно так же не просто любое дело. Возьмем, к примеру, тот факт, что сегодня разведчики из артполка передали короткое сообщение: «Сегодня нашими зенитчиками сбит неприятельский самолет». А знаете, какое множество дел стоит за этой фразой? Сколько нашему взводу пришлось для этого проделать? И сколько пришлось нам друг друга грызть, чтобы научиться умело действовать и сбить этот самолет?…