Чтение онлайн

— Оливия! — теперь уже гаркнул он. Да так, что мне захотелось вытянуться по стойке смирно, по возможности, не меняя лежачей позы. — Я боюсь продолжать вливать в тебя силы. У меня же огонь крепче других потоков. Да еще просыпается разрушающая линия. Тебе, положим, ничего не будет, но у вас пересохнет пруд или перемрут все птицы в округе. Постарайся вернуться к равновесию. Хотя бы настройся, а я поддержу.

— Тебе легко говорить. У меня сначала одну ученицу чуть не довела до самоубийства другая. Моя любимица, на минуточку. А потом пострадавшая, дождавшись исключения обидчицы, решила, что ей нужны публичные извинения… А ведь ее полностью обелили, все об этом знали… В общем, угрожать своей притеснительнице она пришла с помощью этой штуки… И, более того, в запальчивости еще и ударила из нее. Артефакт запечатали в хранилище. Мэри тебя проводит. Все равно дознание проводить тебе, совместишь с министерской проверкой. Если Стефан через Гарри Глоссопа примется наседать, я так и скажу, дело взял под личный контроль первый министр.

В такие минуты я всегда боялась, что говорю путано и непонятно. И вместо того, чтобы замедлиться, немного растягивать предложения, как сделала бы та же Грета или Белинда, я увеличивала количество слов в минуту.

— Это все случилось через час после полудня. Где-то минут сорок мы наводили порядок, доставили стрелявшую в лазарет. Еще несколько часов опрашивали одноклассниц, которые находились в это время в жилой зоне. Все протоколы тебе тоже передадут.

— Благодарю за доверие, — он насмешливо склонил голову. — У вас не самая последняя система безопасности. Начнем с того, что разберемся, как оружие попало за периметр, не вызвав подозрений. Не хотел бы я, чтобы дочь училась в школе, куда можно пронести что угодно… И все-таки не заговаривай мне зубы, Лив. Даже, если ты неправильно оценила опасность удара, вставать под него нельзя было ни в коем случае.

Он массировал мне виски, чтобы отвлечь от непривычного и пугающего ощущения чужих потоков внутри. Я знала, что это Родерик и доверяла ему, однако какой же он сильный. Самый мощный из всех магов, что я встречала в жизни.

Нет, он не обжигал и уж тем более не испепелял, хотя от близости разрушающих чар дрожь во мне только усиливалась, переходя в какое-то неясное предвкушение.

Ай, вот сейчас уже горячо! Огненный вихрь слишком плотно прижался к моему, куда более тихому, заставляя меня тоже поднять градус — скорее всего из-за этого при соединении моей земной стихии и его я почувствовала, как невидимое лезвие плугом вспороло мне грудь. Дернулась всем телом.

Сама не ожидала от себя такого порыва, но я опрокинула мужчину сверху и теперь носом упиралась ему в грудь.

— Оливия, не могла бы ты не брыкаться, как… как… Это первая магическая помощь. Стандартная процедура. Я не понимаю, как ты дожила до тридцати и не научилась расслабляться при соприкосновении с чарами. В конце концов вы с мужем оба были магами. Я бы понял, если бы от меня тут шарахалась зеленая девчонка…

У меня снова перехватило дыхание. Я бы с удовольствием жахнула по нему любой доступной стихией, но, как назло, магия сейчас мне не служила.

— Вы уж определитесь, Ваше Высочество, что вам не так, — я попробовала оттолкнуть князя, но почему-то это оказалось сложнее, чем перед этим притянуть его к себе. — Я не боевой маг. И последний раз экстренную магическую помощь практиковала с вами лет этак дцать назад. Вы тогда как раз сбежали из аудитории через минуту... Если же имеется в виду обмен чарами во время… интимной процедуры… то вы ведете себя, как солдафон или как слон. Вы оттоптали мне половину линий!

Глаза Родерика резко сузились. Мне было не видно, я по-прежнему дышала ему в плечо. Но разве я не знаю, как именно он злился, когда получал по зубам…

— Нежнее, Лив? Насколько нежнее? Вот так тебя устроит?

Он перестал меня обнимать. Подался назад, чуть поднимая мое тело на подушках, и тут же стремительно нырнул вниз. Только на этот раз его губы накрыли мои, а язык через пару немыслимо долгих секунд проник в мой рот. Я резко втянула воздух, пропуская его глубже.

Наверное, это было нежно. Но головокружительного в этом поцелуе еще больше. Родерик увлекал за собой с такой уверенностью, что мне не пришло в голову сопротивляться. Я позволяла ему ласкать и покусывать, полностью пропадая в этих ощущениях.

Почему, ну, почему, он до сих пор легко пробуждает во мне вот это все? Не готова признаться даже себе, хотя ответ настолько очевиден. С тихим стоном запустила пальцы в его волосы.

Наши магические потоки в это время бешено и синхронно двигались. Потом перестали танцевать и начали сплетаться. Это невероятно, fais chier! Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Я спокойно забирала у него все, что мне нужно, и мы оба лишь усиливались. А внутри сверкающего всеми оттенками четырех стихий шара распускался изящный бутон цвета оникса… В магии разрушения нет ничего ужасного. Достаточно принимать ее с любовью.

Не помню, кто из нас отстранился первым. Подозреваю, что все-таки не я.

Я и забыла, что такое целоваться с магом. Я, в принципе, давно не вспоминала про поцелуи применительно к себе. Не будь у меня почти полшколы старшеклассниц, то я бы с радостью вычеркнула все любовные треволнения из свой жизни.

Однако с пятнадцати лет девочки так и норовили переключиться с учебы на что-то более волнующее — красивые глаза мистера Маверика или не менее выразительные очи собственного друга детства, а то и друга по переписке.

Мы до сих пор не ввели запрет на встречи с посторонними в дни посещений. Если родители одобряли визитера, то девочка имела право общаться с ним в стенах Гретхема под присмотром дежурной наставницы. А с шестнадцати лет — и вовсе выходить в город. Тоже в сопровождении, разумеется.

Но поцелуи никогда не сходили с повестки. Ради них совершались безумные ухищрения. Такие как сонные капли или подруга, мнимо ломающая ногу прямо в галантерейной лавке.

Все это промелькнуло у меня в голове, пока я наблюдала за лицом Родерика. О желании меня проучить он, разумеется, позабыл и увлекся. Спорю, что он не собирался настолько основательно переплетать наши стихии. А вот потом его внимания потребовал кто-то или что-то.

Все равно его магия будет напоминать обо мне еще несколько дней. Это сложный эффект, который, как я понимаю, достигает за счет того, что чары у обоих тянутся друг другу. Даже много-много часов спустя, заставляя тело вновь испытывать потребность.

Когда я лет в четырнадцать изучала магтеорию, то даже жалела Родерика Конрада… Такой красавец, сложен, как идеальный хищник, а из-за того, что в нем поселилось разрушение, не сможет нормально связать себя с женщиной. Ведь для мага объединение чар не менее важно, чем… ну, остальное.

Но мама, услышав мои путанные рассуждения, знатно посмеялась. Она показала газетный разворот с изображением дворцового бала и тыкнула пальцем в нескольких танцующих с такими же нарядными кавалерами роскошных женщин.

— Ты Светоч, Лив. Тебе не пристало питать иллюзии, как другим девицам твоего возраста. Их Высочество спал вот с ней, с ней и, по-моему, с этими двумя тоже. Никто свечку не держал, и я могу ошибаться. Оба Конрада не отказывают себе в сексе. С той разницей, что наследник уже помолвлен, а его брат по-прежнему свободен… Между магами бытует истина, что воздержание плохо сказывается на циркуляции чар. На мой взгляд, абсолютная ерунда, однако в чем, действительно, помогает физическая близость — это снять напряжение, в том числе магическое, — мама внимательно посмотрела на меня. Скорее всего она уже тогда подозревала мою влюбленность и не собиралась ее щадить. — Поэтому, когда молодой человек будет вешать лапшу про то, что, мол, магия признает только тебя, а с другими соединения не происходит, сразу зови меня или папу. И, конечно, лишний раз не давай к себе прикасаться. Только семья будет решать, кто подходит тебе больше.