Чтение онлайн

Когда офицер полиции подкупает журналиста, или оплачивает услуги последнего передачей ему секретных сведений о ходе следствия — это не что иное, как взятка. Когда журналист подкупает офицера полиции, или оплачивает услуги последнего хвалебными очерками о нем — это взятка. К сожалению, полиция до сего дня отказывалась хоть как-то бороться с этим явлением, а ведь ему не так уж сложно положить конец: например, устраивая регулярные проверки высших офицеров полиции на детекторе лжи, задавая им прямой вопрос: сообщали ли они журналистам секретные сведения, устраивали ли «утечки» или «слив компромата». Это практикуется в ШАБАКе, в Мосаде, в канцелярии главы правительства, в МИДе. Эта практика доказала свою эффективность — утечки из упомянутых ведомств стали редкостью. И пока эта практика не будет введена и в полиции, общество будет лишено средств борьбы с этим опасным симбиозом, выросшим в последние годы до масштабов национального бедствия.

«Братание полиции с СМИ» достигло апофеоза в искусственно раздутой истерии против Цви Бен-ари (Григория Лернера). Целый вал репортажей в прессе и в электронных СМИ выставлял его гангстером таких масштабов, перед которыми бледнел Аль Капоне, серийным убийцей и грабителем с большой дороги. Ответственно заявляю, что все эти обвинения были лишены каких бы то ни было оснований. В конце концов, дело кончилось признанием его виновным в нескольких экономических преступлениях, да и то в рамках т. н. «сделки с обвинением», против которой решительно возражал его адвокат, полагавший, что есть все шансы выиграть дело и добиться оправдательного вердикта суда. Но Лернер уже был измучен многомесячным арестом и непрекращающейся свистопляской вокруг его имени и пошел на сделку с обвинением. В результате масштабы истерии, раздутой вокруг него, никак не соответствовали тому, в чем он был признан виновным. Это были явления совершенно разных порядков.

Вся шумиха, раздутая вокруг «дела Лернера», имела одну-единственную цель: предотвратить репатриацию в Израиль и успешную абсорбцию в нем тех активных и преуспевающих молодых евреев, о которых говорилось выше. Эта кампания была инспирирована отдельными чинами Следственного управления полиции, некоторыми чиновниками Прокуратуры, а также рядом журналистов. Следственное управление, главным образом, видело в этой истории возможность прославиться на групповом и личном уровне и выбить себе под сурдинку «борьбы с русской мафией» дополнительные ассигнования, создать впечатление, что именно это управление находится на переднем крае борьбы с особо опасной преступностью. Вдобавок делались намеки на то, что эта пресловутая «русская мафия» как-то связана с правительством Нетаниягу, а связующим звеном, естественно, является Ивет Либерман.

Позднее, уже после смены правительства, интервью газете «Гаарец» дал тот, кто в разгар этой шумихи был генеральным комиссаром полиции — Асаф Хефец. Он заявил, что «вследствие смены власти попытки русской мафии внедриться во властные структуры Израиля ослабли». Отсюда читатели должны сделать вывод, что при Нетаниягу «русская мафия» изо всех сил и небезуспешно старалась завладеть ключевыми позициями в Израиле, а теперь, при Бараке, они могут спать спокойно, угроза, мол, позади…

Эта история — не единственный пример опасного симбиоза полиции и прессы. Так, мы были свидетелями позорного «молчания ягнят» со стороны израильской прессы, когда вскрылись позорные и ужасающие деяния израильских полицейских в т. н. «деле МААЦ». Выяснилось, что людей неделями избивали и пытали, чтобы вынудить их сознаться в совершении преступлений, которых они никогда не совершали, а некоторые из этих преступлений вообще никем и никогда не были совершены. На основании этих признаний они были осуждены на длительные сроки заключения. По прошествии многих лет один из следователей, мучимый совестью, сознался в том, что творил вместе со своими коллегами. Осужденные были полностью реабилитированы, государство выплатило им миллионные компенсации. Следственную группу, ведшую «дело МААЦ», возглавлял Сандо Мазор, ставший к моменту огласки этого дела заместителем ген. комиссара полиции, а до этого занимавший пост начальника Следственного управления. В любой цивилизованной стране он бы немедленно был предан суду, или, по меньшей мере, с позором изгнан из полиции. Что же происходит у нас? Сандо Мазор отправляется в отставку со всеми возможными почестями как заслуженный полицейский, славно завершивший свою службу и становится послом Израиля в одной из стран Европы. Некоторые наши журналисты, разражающиеся гневными филиппиками по поводу любых, даже мельчайших отступлений от норм законности, вдруг как воды в рот набрали, разучились говорить и писать. Почему? Единственное разумное тому объяснение — они были лично обязаны Сандо Мазору. Других объяснений быть не может.

Другой пример относится к временам, когда я в качестве гендиректора министерства главы правительства организовывал в Израиле симпозиум бизнесменов-евреев из стран бывшего СССР. И снова израильской полицией была инспирирована истерия в прессе под лозунгом: «Русская мафия идет на Израиль!» Я тогда обратился к полиции с предложением: «Я передам вам список тех, кого намерен пригласить. А вы скажете мне, кто из них по вашим сведениям преступник, а кто чист, идет?» И тут я провел небольшой эксперимент. К списку из 23 лиц, которых я собирался пригласить, я добавил имена троих, которые, по сведениям всех компетентных в вопросе людей, считаются крупнейшими авторитетами российского преступного мира. Не какие-то мелкие жулики и хулиганы, а признанные авторитеты, чьи руки по локоть в крови и по поводу социального статуса которых нет никаких сомнений у российских правоохранительных органов. Один из них известен как «владелец фирмы», предоставляющей «услуги» киллеров. Список с добавкой этих трех имен я передал руководству полиции и вскоре получил его назад. «Крестиками» были помечены имена нескольких честнейших и ничем не запятнанных бизнесменов, а вот имена этих трех «авторитетов» помечены не были…

Тут есть еще один момент, требующий разъяснений. Нельзя подходить к ситуации в СНГ с западными или с израильскими мерками. Нормы — вещь не универсальная, не абсолютная. Они меняются, в зависимости от времени и места. После распада СССР и крушения власти Центра, там создалась плачевная ситуация, при которой центральная власть не в состоянии осуществлять свою важнейшую функцию — обеспечение личной безопасности граждан. Что же делать в такой ситуации гражданину, нуждающемуся в охране своей безопасности потому, что ему есть что терять? Он вынужден «покупать» услуги по обеспечению своей безопасности у неофициальных организаций или создавать собственную службу охраны. Это и происходило в России. Ситуация весьма щекотливая, ее трудно приветствовать, но это еще не означает, что всякий нуждающийся в охране или создавший свою службу охраны — обязательно «мафиози».

Бурный экономический рост и скачок развития наукоемких отраслей в Израиле 90-х годов — прямое следствие прибытия в Израиль большой волны репатриантов из бывшего СССР. Попытки объяснить расцвет экономики заключением Норвежских соглашений — абсолютно безосновательны. Это признают все экономисты и все экономические обозреватели. Они прекрасно знают, что волны алии всегда служили главным стимулом развития израильской экономики. В случае с алией из России это верно вдвойне: и в силу огромной численности репатриантов, и в силу того, что эти репатрианты привезли с собой образование, полученное в СССР, а советская система просвещения в целом ряде областей, особенно в области точных наук, была одной из самых передовых в мире. Это сэкономило израильскому народному хозяйству огромные затраты, необходимые для того, чтобы обучить человека с момента его рождения и до достижения им 25-летнего возраста и подготовить его к работе в наукоемких отраслях. Если бы та десятитысячная прослойка со всеми ее капиталами прибыла в Израиль, мы бы уже перевалили за показатель годового ВНП в 20 тысяч долларов на душу населения. Следовательно, кампания по очернению русской алии и навешивания на нее ярлыка преступной была не только расистской и аморальной, она была и преступлением национального масштаба, принесшим Израилю непоправимый вред.

Я счел нужным вынести на суд читателя стенограммы некоторых публичных выступлений и «избранные» тексты газетных публикаций. Каждый из приведенных текстов либо подводил итог какому-либо этапу моей деятельности, либо отражал мои взгляды на происходящее в стране в «ее минуты роковые». Полемический накал речей и интервью со временем, безусловно, устарел. Какие-то из упоминаемых здесь деятелей сошли с политической сцены, другие резко «сменили ориентацию». Но содержательная часть текстов, по-моему, представляет интерес и по сей день. К сожалению, большинство проблем, затронутых мною в этих выступлениях, все еще стоят на повестке дня и сегодня, и большинство приводимых мной прогнозов сбылось. Учитывая, что некоторым русскоязычным читателям «исторический фон» этих публикаций мало понятен, я попросил переводчика книги снабдить их краткой исторической справкой.

Исторический фон: «Хуг лапид» («хуг — общество, кружок; «лапид» — светоч, факел) — так назывался кружок единомышленников в Ликуде, сплотившийся вокруг Авигдора Либермана. Эта группа занималась поиском путей выведения Ликуда из идеологического и организационного тупика. Ее «наработки» стали идеологической и организационнокадровой основой партии «Наш дом Израиль». Приводимое ниже выступление было последним собранием этого форума. Стремительное развитие последующих событий уже через три месяца (декабрь 1998 г.) заставило Авигдора Либермана принять решение о выходе из Ликуда и создании партии НДИ.

Когда мы собирались в прошлый раз, в зале ябоку было негде упасть, но, похоже, зал у нас резиновый — сегодня здесь еще больше народа. В следующий раз соберемся на стадионе «Тедди»1. Мы собрались в преддверии праздника Рош а-шана (еврейского нового года), чтобы пожелать хорошего года всем нам и всему народу Израиля. Я надеюсь, что наступающий год будет лучше уходящего. Вы собрались не только для того, чтобы выслушать дежурные поздравления и пожелания. Сегодня я выскажу то, что у меня наболело, мысли, которые я вынашивал давно.

Нельзя терпеть грубые нападки на самых преданных активистов Ликуда, на самых верных его друзей. Ради чего это делается? Ради попадания в газетные заголовки, ради дешевых сенсаций. Представьте себе, чего бы мы достигли, если бы наше уважаемое руководство хотя бы четверть времени и сил, которые они тратят на ухлестывание за журналистами, тратили на оказание действенной помощи своим товарищам по партии, да хоть на что-нибудь общеполезное. Если бы дело обстояло так, мы бы давно вернули себе 48 мандатов. И грубо ошибается тот, кто утверждает, что до двадцати двух мандатов нас довела прямая избирательная система. Мы потеряли свое влияние потому, что из движения, ставившего перед собой важнейшие социальные и национальные задачи, превратились в движение популистское.