Чтение онлайн

Я уверен, что наш список на выборах в Кнессет следующего созыва будет соответствовать определению Ганди: мы — настоящее сионистское движение, олицетворяющее все ценности сионизма — алию, поселенческую деятельность и защиту нашего государства. В нашей предвыборной программе мы говорили не только о существующем положении, но и о нашем видении будущего. Когда мы говорили о конституции, конституционном суде и президентском правлении, я видел сомнение в глазах большинства слушателей. Тогда мы заявляли следующее: мы не гарантируем немедленного успеха, но мы обещаем, что эти темы войдут в повестку дня парламентской и общественной жизни, что они будут обсуждаться и завоевывать все новые позиции, все новых сторонников.

Подводя промежуточные итоги, можно сказать, что Конституционное лобби, возглавляемое депутатом от нашей партии Элиэзером Коэном, было одним из активнейших и крупнейших парламентских лобби в последние три года. И пусть нам удалось добиться принятия закона о конституционном суде лишь в первом чтении, однако острая общественная дискуссия, сопровождавшая процесс прохождения этого законопроекта, стала, по сути, спором о принципах и ценностях, на которых зиждется израильское общество.

Когда я впервые заговорил о президентском правлении и подал на рассмотрение Кнессета соответствующий законопроект, на меня обрушилась массированная критика со стороны представителей левых партий, упрекавших меня в антидемократическом подходе и в непонимании основ устройства демократического общества. Были и те, кто говорил, что у всех выходцев из СССР-сНГ имеется склонность к тоталитарному мышлению. Поэтому я не мог не рассмеяться, увидев, что несколько месяцев назад Хаим Рамон из партии «Авода» подал на рассмотрение Кнессета законопроект, тождественный тому, который я подавал в свое время и который был провален усилиями двух крупнейших партий.

Мы были первыми их тех, кто подал закон о роспуске Кнессета, мы дали однозначное обещание «свалить» правительство Барака до ноября 1999 года. Мы вели упорную борьбу против разрушительной политики, которую проводил тогда блок «Единый Израиль», и мы преуспели в этой борьбе, несмотря на высокопарные мнения опытных политиков и журналистов. Здесь мы лишний раз доказали, что видим политические процессы глубже и дальше, чем другие. Мы провели в кнессете немало кампаний, и обычно они завершались успехом. Тот, кто проверит все, вынесенные нами на повестку дня темы, поданные нами запросы и законопроекты, которые провели депутаты Юрий Штерн и Михаил Нудельман, увидит солидный и впечатляющий список самых разных достижений — н социальной сфере, в улучшении положения новых репатрйантов, в области культуры, в сфере охраны природы, и т. д. Я верю в то, что представители, которых вы выбрали в Кнессет, отлично поработали и полностью оправдали ваши ожидания.

Одним из самых важных наших дел была борьба за Голанские высоты. Мы — первое политическое движение, которое сразу же и без колебаний встало на защиту этой территории. Мы привозили туда тысячи людей, собирали подписи под декларациями и выходили на демонстрации. Я счастлив, что сегодня эта тема снята с повестки дня. Сегодня ни у кого нет сомнений в том, что Голанские высоты — неотъемлемая часть Израиля. Если когда-нибудь мы будем заключать соглашение с Сирией, оно будет базироваться на принципе «мир в обмен на мир», а не «мир в обмен на территории». Я могу пополнить длинный перечень наших достижений не только политическими и парламентскими успехами, но и итогами своей работы в должности министра инфраструктуры и работы Юрия Штерна на посту замминистра в министерстве главы правительства. Мы можем записать в свой актив продвижение проектов в сфере опреснения воды, использования природного газа, улаживание ситуации с бывшими солдатами и офицерами армии Южного Ливана, и многие другие масштабные проекты.

Но если вы спросите меня, какое достижение представляется мне самым значительным, и которым я горжусь более всего, я отвечу: это свершения не в министерской или парламентской деятельности, а в сфере идеологической. Сегодня все знают, что наше слово обеспечено делом, как бумажные деньги обеспечены золотом и драгоценностями. И это не просто предвыборный лозунг — это доказанная, подтвержденная фактами реальность. У нас слово — это слово, дружба — это дружба, и наш путь — это путь вперед. Мы доказали, что в политике есть люди, для которых упорство, постоянство, верность принципам — не пустые слова. Это наш образ жизни, и мы будем верны ему и в будущем.

В последнее время левый фланг израильской политики вновь пытается исказить реальность, превратить «войну Осло» в войну с поселениями. Причина войны, говорят они, кроется не в терроре и не в ХАМАСе, а в поселениях, в еврейском присутствии на территории Самарии, Иудеи и сектора Газы. Те, кто знакомы с историей нашего региона, знают, что еврейские поселения в этих местах начали создаваться в начале 20-го века. Иосоиф Трумпельдор и его товарищи пали в бою за поселок Тель-хай задолго до создания государства, до границ 67-го года, до того, как были введены в обиход понятия «поселения» и «оккупированные территории». Хевронские погромы 29-го года, беспорядки в Яффо и других местах в 36-ом, события 39-го года, нападение всех арабских соседей на заселенную евреями территорию в 1948-м — все это было до «поселений» и «границ 1967 года».

Террор — это стратегия арабов, и она никак не связана с поселениями. Ответьте мне на простой вопрос: верит ли кто-нибудь всерьез, что если мы уберем все поселения в Иудее, Самарии и Газе, то получим взамен мир?

Сотрудничество арабского муфтия с Гитлером было налажено до создания государства Израиль. Да и ООП была создана до Шестидневной войны и до создания еврейских поселений в Иудее, Самарии и в секторе Газы. Вылазки и диверсии федаинов тоже происходили задолго то того, как было создано первое еврейское поселение на этих землях. Вот правда в том виде, в каком ее выразил Арафат в беседе с главой правительства Индонезии: «Я терпелив. Шаг за шагом я сбрасываю евреев в море».

Тем, кому последние переговоры в Кемп-дэвиде не продемонстрировали правду во всей ее наготе, не поможет уже и психиатр. В Кемп-дэвиде Барак и Клинтон пообещали Арафату все территории, возвращение к границам 67-го года, раздел Иерусалима, и тогда рамалльский убийца вытащил из рукава еще одну карту: возвращение трех с половиной миллионов беженцев в границы Израиля. Кроме того, он принципиально отказался подписать заявление о том, что у палестинских арабов больше не будет никаких претензий к Израилю. Ясно, что конечная цель Арафата — не создание палестинского государства, а уничтожение государства Израиль.

Нам пора взять на вооружение государственную доктрину, которая базируется на национальных интересах Израиля, а не на утопиях группы лунатиков. Тот, кто думает, что уступки с нашей стороны приведут к миру, толкает нас на самоубиство. Лозунги вроде «Выйти», «Отступить», «Разделительный забор» — демонстрируют слабость за слабостью, и провоцируют нападение за нападением. И если кто-то думает, что признанные международным сообществом границы защитят нас от арабской мусульманской агрессии, то, значит, он не извлек никаких уроков из ближайшего прошлого. Мы вышли из Ливана, и генеральный секретарь ООН Кофи Анан с трибуны ООН заявил, что Израиль выполнил все обязательства и отступил за международно признанную границу. На этой границе имеется и суперсовременный забор, по всему периметру которого дислоцированы крупные армейские силы. Все это не смогло предотвратить похищения наших солдат, проникновений террористов и убийств наших граждан, минометных обстрелов и «катюш», обрушивающихся на наши населенные пункты рядом с северной границей. Добавьте к этому беспрестанные обстрелы военных объектов. Нам даже пришлось закрыть турбазу на Хермоне в самый разгар лыжного сезона. Здесь в зале сидит директор этой базы Зеэвик Гринфельд — спросите у него, что пережили его сотрудники в последний Песах.

И не было ни одного протеста ни со стороны Европейского сообщества, ни со стороны ООН, ни со стороны «умеренных» арабских государств. А что говорят об атаках со стороны Ливана организация «Четыре матери» и наши левые? Они молчат. Они свой вред уже причинили. Я еще удивлясь, как в этих атаках не обвиняют меня, или Бени Элона, или, по крайней мере, главуправительства?

Я предъявляю претензии не ООН и не генсеку ООН, а той части израильского общества, которая не поняла, что бегство израильской армии из Ливана привело террор в наш дом. Палестинские арабы говорят, что наше бегство из Ливана подвигло их на проведение терактов внутри Израиля. Палесз^шцы однозначно заявляют — «на примере Ливана мы убедились, что террор заставляет израильтян убегать». Мы обязаны решительно опровергнуть это убеждение. Так же, как дыра в заборе провоцирует вора на кражу, слабость и уступки провоцируют террор. Единственный путь прекратитьщасилие и террор — принять доктрину, которую можно назвать израильским вариантом доктрины Монро — немедленная тотальная реакция. Израиль обязуется не нападать на арабские государства. Нам не нужна их земля, нам не нужно их дразнить, и я даже скажу, что нам не нужна нормализация отношений с ними. Нам нечего там искать, и хумус в Иерусалиме куда вкусней, чем в Дамаске.

Вместе с тем, любая провокация с их стороны будет встречена массивной и непропорциональной реакцией. Нам нельзя принимать правила той игры, которую они пытаются нам навязать. За провокацией следует реакция. За терактом следует «пропорциональная» реакция — так мы вели себя в нынешней войне на истощение. Однако опыт показывает нам, что любой затяжной конфликт работает против нас. И напротив, самого ошеломляющего успеха мы добились в «молниеносной» Шестидневной войне. Поэтому в том случае, если нас будут провоцировать, мы должны стать стороной, идущей на эскалацию, а не заикаться и калебаться, мы должны быть готовы идти до конца. Наш ответ должен быть сокрушительным.