Чтение онлайн

— Все просто, — тут же всполошилась Тилайна, хлопая себя по карманам и затем извлекая небольшой складной перочинный нож. Открыв его, она бестрепетно полоснула себя по ладони, пуская кровь, и протянула нож Мист. Волшебница с открытым сомнением оглядела его, словно оценивая потенциальный риск заражения крови, но все таки приложила лезвие к руке и надавила, прорезая кожу.

Когда показалось красное, Тилайна здоровой рукой потянула Мист за запястье и сложила их ладони вместе, смешивая кровь.

— Моя кровь к твоей крови, — сказала она. — Называю тебя сестрой перед лицом своей богини и трех других. Повторяй!

— Моя кровь к твоей крови, — послушно сказала Мист. — Называю тебя сестрой перед лицом четырех богов.

Она ожидала чего-то особенного. Может, грома с молнией с неба, или звуков небесных арф, или, может света Домена Деи, проникающего в реальность, но все было намного прозаичнее. Не случилось ровным счетом никаких особых иллюминаций.

— И все? — критически спросила она.

— Конечно, нет, — сказал отшельник и поманил ее к себе. Мист, обсасывая неглубокую рану, с некоторой опаской приблизилась, и даже наклонила голову, чтобы отшельник мог до нее дотронуться.

Прикосновение было странным — оно тут же запело вокруг нее зовом Доменов, опутывая и звеня, и она услышала очень точно и ярко голос, который что-то напевал на языке эолен, медленно отдаляясь.

— Теперь все, — подтвердил эльф, несильно отталкивая ее прочь ладонью в лоб. — Зов есть, и ты пройдешь.

— А как насчет ушей?

— Что насчет ушей?

— Эльфийские уши мне не полагаются?

— Отращивай, будет красиво, — посоветовал эльф, поднимаясь на ноги. — Идемте. До врат нам еще идти.

— Теперь ты моя сестра, вместо Эльмистры, — тихо сказала Тилайна, когда они вышли из дома во двор и начали углубляться в заросли деревьев. — Не только Эийладд, но и ард-Риокар.

— Хоть как назовите, главное пустите уже в этот ваш эль-Саэдирн, — фыркнула Мист. К счастью, она вовремя вспомнила про зелья и залечила царапины от ножа и себе, и Тилайне, но следы от них остались у обеих, словно в обряде все-таки было что-то особенное. — А куда мы идем? В смысле, где эти ваши врата?

— Где же им быть, кроме как в месте Силы?

— Что ж, — заключила Мист. — По крайней мере, мы шли правильно до того, как свернули с пути праведного.

— Думаешь, надо было продолжать идти туда? — уточнила Тилайна. — Но мы бы не прошли во врата. Вряд ли бы сумели их открыть.

— А вот тут я бы поспорила, — не согласилась Мист. — Но теперь-то что, как есть — так есть. Если бы я еще немного лучше представляла, кто таков наш проводник — вообще было бы хорошо.

— Я не так много знаю о нем, — с готовностью ответила Тилайна, косясь на мелькающую впереди, между стволов, прямую спину их проводника. — Но он живет где-то здесь уже очень давно. Отец говорил, что отшельник обитает в лесах возле места Силы со времен еще до его правления.

— А зачем он такой тут нужен?

— Как это зачем? — не поняла Тилайна. — Мудрые отшельники нужны, чтобы рассуждать о мире и дать дельный совет тогда, когда он нужен. Рилантару ли, простому ли охотнику или ремесленнику.

— Странная профессия, — одобрила Мист. — Не сказать, чтоб бесполезная, но сомнительная. Почти как моя основная, что ни говори.

Путь до места Силы был коротким — правда, Мист то и дело чудились в тенях проблески Лесных дорог, но она почему-то не рискнула спросить об этом. Не хотела очередной лекции, или, может, не хотела слышать очередное отшучивание. Место Силы, на удивление или нет, выглядело практически точно так же, как в тот день, когда она рассталась здесь с Торреном и Рахом, даже сердце на секунду защемило безысходной тоской, для которой времени сейчас не было.

Статуи были прежними, и прежней была пустая чаша, но в ее середине Мист больше ощущала, чем видела, какое-то возмущение, присутствие, словно воздух пытался обогнуть что-то более плотное и чуждое ему. Это было что-то могущественное и древнее, что-то, что содержало в себе бурю, шторм, до поры до времени огражденные барьерами.

Подойдя ближе, Мист смогла различить что-то вроде человеческой фигуры, стоящей в чаше лицом к статуе Деи, спиной к Грэнашу и протянув руки Свифту и Ллоединн. Она не имела ни плотности, ни цвета, это был скорее намеченный едва видимый контур, который легко терялся на фоне деревьев, камня и неба.

— Настоящий страж и привратник там, в чаше? — спросила Мист у остановившегося у края каменного бассейна старика.

Тот повернул к ней голову, глядя с нечитаемым выражением на лице.

— Ты видишь ее?

— Я вижу ее, — подтвердила Мист. — Это она — привратник?

— Мирт, ты про что? — спросила Тилайна, всовываясь в разговор. — Кто “она”?

— Прозрачная женщина в чаше.

— Но там никого нет?

— То, что ты чего-то не видишь, не означает, что этого нет!

— Она не привратник, она — врата, — сказал старик и стал спускаться с парапета вниз. — Заклинание, — сказал он.

Он использовал слово, которое означало именно это и так переводилось в голове Мист, но прозвучало оно как имя: Миталь.

Контуры женщины стали отчетливей, она словно откликалась на приближение эльфа и его спутников, но не повернула головы, не двинулась. Зато Тилайна внезапно вцепилась в руку Мист обеими руками почти до боли.

— Я вижу ее! Я вижу!

— Отлично, — отозвалась Мист, морщась. Сейчас, вблизи, она чувствовала в силе заклинания надрыв, прореху, места, где она слабела и истощалась. — Ты не ослепла. И что нам теперь делать?

— Миталь пропустит вас, — сказал эльф. — Подойдите к ней.

— Она иссякает, верно? — спросила Мист, становясь рядом с отшельником. Она обратила внимание на то, что о заклинании тот говорит в женском роде и поддержала эту манеру почти автоматически. — Она была, может, самым могучим заклинанием во всем Эквеллоре, поэтому она оказалась способна защитить народ эолен даже в состоянии иссякшей магии, но ее силы утекают.

— Она обладает всей мощью магии рилантара. Все волшебство рилантара — ее волшебство, — подтвердил эльф. — Она и есть сама магия, ее воплощение.

— Звучит, как живой аватар Деи, не больше, ни меньше.

Отшельник помолчал, глядя на смутную фигуру перед ними.

— Может быть, это недалеко от истины, — сказал он, наконец. — Миталь, — повторил он. — Дети возвращаются домой.

Ее фигура подсветилась по контуру бегущими огнями, прорисовываясь, словно пейзажи Домена Света, разрослась вширь и ввысь, очерчивая обширный овал, и провалилась внутрь, открывая темноту, которая была Мист слишком хорошо знакома. Она решительно взяла за руки своих спутников, больше по привычке, чем осознавая необходимость этого, и шагнула в открывшийся проход.