Чтение онлайн

— Вырвались!

Джей ткнул пальцем, указывая назад. Последние трое серых прыгнули, но, не успевая, попадали на рельсы прямо за тележкой. Они заворочались на шпалах, издавая какое-то гневное мычание. Один из них ударился о железо челюстями и с каким-то остервенением начал вырывать поломанные окровавленные зубы изо рта.

— Погоди радоваться, — Нтонга тряс головой, пытаясь прийти в норму. — О-о, как будто бочку на голову надели.

— Странно, ни одного сопливого, — Джей потёр ладонью вспотевший лоб, размазывая прилипшую грязь.

— Что? — Зулус выкатил на него глаза и прижал ладони к ушам.

— Ясно, — Сорс посмотрел на него и покачал головой, — контузило тебя, приятель.

Он выразительно постучал пальцем по лбу и по уху. Нтонга кивнул и тяжело опустился на площадку.

— Что будем делать? — почти крикнул он Джею и сморщился от стреляющей боли в ушах и голове. Тот, без особой надежды на успех, взял рацию, висевшую на ручке управления.

— Боров, Сержио, ответьте Лайону!

Неожиданно, спустя секунду, рация что-то прошипела в ответ.

— Они могли свернуть в тот, последний, рукав влево.

Рация снова зашипела, как сало на сковородке. Сквозь шум прорезался голос:

— Боро……йону… в левом кана… Кругом слюни!.. Сержио, чёрт, стреляй! Справа!.. Вот дерь…

Рация резко смолкла. Сорс опять нажал на кнопку и крикнул:

— Боров, где вы?! Сколько их? Дьявол!

Рация молчала.

Он утопил ручку газа до упора. Дрезина вяло ускорилась. Приборная доска недовольно пискнула, и замигала жёлтая лампочка четверти разряда аккумуляторов.

— Ч-чёрт… Как не вовремя. Сколько до того туннеля, не помнишь? — Он глянул на прижавшего ладонь к уху Зулуса, потом вспомнил про проводник и щёлкнул ногтем по экрану.

— Та-ак, метров пятьсот.

Развернувшись, он ткнул пальцем в пол и громко крикнул Нтонге:

— Готовь подарки. Если не успеем, так хоть отомстим поганым.

Зулус кивнул и открыл крышку стального ящика, приваренного к полу дрезины. Неожиданно он со стуком уронил крышку и без сознания навалился обмякшим телом на ящик. Сорс зло поджал губы и положил руку с «пепи» на панель управления.

— Мы идём, ребята. Мы идём.

Мы сделали Волку ещё один укол анальгетика последним шприц-тюбиком, и силач снова вырубился. Нанд сел рядом с ним в кузов, я — за руль, старики забрались на заднее сиденье, а Надя — рядом со мной. Я посмотрел на неё, потом вперёд, на дорогу, и сказал:

— Кто-то из наших умников на сходке говорил, что пятнашки не идут дальше, пока не захватят всю территорию. Значит, у нас должно быть ещё время. О стратегии думать будем уже дома, в Строево.

Я повернулся к дедам.

— Ну что, вы — с нами на базу? Или только до окраины?

Тот, который Пётр, нервно заёрзал, а второй опять смешно сморщился. Потеха с ними, честное слово.

— Там поглядим… — Пётр задумчиво поглядел в окно.

— Ладно, — я завёл движок. — Поедем тогда к конечной на Светлановской ветке. Там проход к нашему каналу.

Я щёлкнул по экрану своего задачника, включая проводник. Выбрал точку, задал маршрут. Хорошо, что спутники — в космосе, пятнашкам не достать. Хотя, ведь если они — оттуда, тогда… Могут и до них добраться. Странно, что они до сих пор этого не сделали. Найти бы их базу, корабли или что у них там, и разнести к чёртовой матери!

«Морячок» бодро катился по пустынным кварталам. Я надеялся, что в Ромове не осталось ни души. Хорошо, что тачку, вот, чудом раздобыли. Везет, однако. Ай да бомжики…

Часы на приборной панели показывали без пяти десять утра. Наручный мой задачник предложил ехать прямо на ближайшем перекрёстке. В общем-то умник предложил правильно, прямо получалось короче, но впереди был затор из брошенных машин. Конечно, далеко без топлива не уедешь. Две ближайших тачки почему-то стояли бампер в бампер поперек дороги. Справа был тупик, поэтому я свернул налево в единственный свободный проезд — и резко затормозил. Мужички, охнув, дружно упёрлись ручками в передние сиденья. Сзади раздался вялый и невнятный Волчий мат. Наверняка ударился головой или ногу опять зацепил. Надя ничего не сказала — она была пристегнута.

Посреди проспекта, в сотне метров от перекрёстка, прямо на проезжей части кто-то стоял. На вид вроде мужчина. С этой поганой войной начинаешь сомневаться даже в том, что раньше казалось вполне себе очевидным.

Я тронулся с места и медленно прокатил машину метров на пятьдесят вперёд. Мужик стоял спиной к нам, не шевелясь, будто не слышал работающего движка. Солнце светило ему в спину, и оттого по проезжей части за ним тянулась длинная тёмно-серая тень. А ещё оно било прямо в глаза, так, что пришлось прищуриться, чтобы разглядеть обстановку. Незнакомец стоял между двух невысоких домов, всего этажей по двадцать, какие-то музеи или галереи, вывесок я не разглядел, они были завешены большими грязными тряпками — следы давно затеянного и незаконченного ремонта. Дальше улица снова начинала зарастать полноценными этажками, ближе к центру города, который нам предстояло миновать, двигаясь на север. Здания стояли сплошной серой стеной, которая отсюда, снизу, казалась гигантской непреодолимой чащобой.

На мужике было что-то вроде длинного грязного плаща с капюшоном, накинутым на голову. Подозрительный тип, дождя вроде нет, даже тучка не пробежит, погода отличная, в кои-то веки. Смотри на солнышко да радуйся, а он — в капюшоне. Запоздало я подумал, что те две машины как-будто кто-то специально поставил поперек проспекта.

Я взглянул на Надю. Она, поняв мой взгляд, достала из кобуры «палыч», положила на колени и открыла окно.

— Что там? — Нанд перегнулся через борт, ухватился рукой за выступ кабины, и его голова оказалась рядом с моей.

Я кивнул вперёд.

— Пешеходы. Сдаётся мне — это серый. Очень странный серый.

Нанд посмотрел пристально на странного субъекта, что неподвижно стоял на двойной сплошной, такой же уместный там, как фонарный столб в поле.

— Серый? Посреди улицы? Днем? Ты рехнулся?!

Пока я раздумывал, на какой вопрос отвечать, Надя издала изумлённый возглас и ткнула пальцем в стекло. Я проследил за её движением.

Мужик на дороге, да, всё-таки просто мужик, стал медленно разворачиваться к нам.

Он поднял приветственно руку и выглянул из-под капюшона, улыбаясь во весь полнозубый рот. Широкое загорелое лицо его было сплошь покрыто мелкими шрамами и заросло чёрной щетиной. Интересно, где это он так лицо ободрал, в каких кустах?

У меня отлегло — прав оказался Нанд. Не могут серые днём на солнце шляться. А тем более — спокойно стоять и греться. И уж точно не будет серый так улыбаться. Они вообще никак не способны улыбаться. Я вот ни разу не видел такого, а повидать пришлось.

Обладатель грязного плаща поднял вторую руку, вроде показывая, что безоружен. На груди у него блеснул на солнце странный большой медальон. Какой-то выпуклый и раскидистый фигурный крест на круглой ребристой подложке, он так и сиял золотом на солнце, когда этот в плаще поворачивался. Я включил передачу на «drive», собираясь подкатиться поближе, но Надя положила свою руку на мою.