Чтение онлайн

— Да, ребята, — обратился Бригадир к смотрящим напоследок, — вечером жду от вас рапорта. Желательно, в письменном виде, надиктуйте и скиньте мне на задачник. И поподробнее насчёт Ромова и Строево. А потом всё обсудим.

Смотрящие враз посерьёзнели и молча покивали головами.

— Ну, всё, всё, отдыхайте. До вечера. Рад, что вы добрались. Ещё много работы впереди.

Крайнов вышел.

— Кто бы сомневался, — протянул Волк, сев на койку, и в усталой задумчивости начал распаковывать вещи из рюкзака.

Зигмунд сплюнул кровавой слюной в открытое боковое окно оранжевого грузовичка. В кузове на ходу гремели какие-то пустые канистры и газовые баллоны. Владелец авто в это самое время, должно быть, громко ругался и трогал рукой лысину. Зигмунд усмехнулся, но тут же скривился от боли и громко выругался.

— Вот ведь гад этот твой папаша — зуб мне выбил, ещё вчера. Или кто он там тебе, родственник твой? — спросил он и зло посмотрел на зятя Ковтуна, сидевшего справа.

— Тесть, — мрачно буркнул тот.

— А хороша девка твоя, а? — Зигмунд злорадно ухмыльнулся и толкнул его в больное плечо, и зять сморщился от боли. — Огонь-девица. Жаль не дали докайфовать, негодные! С-смотрящие…

Настала очередь зятя с ненавистью смотреть на Патрика.

— Но-но, зенки спрячь, а то шмальну промеж них, — Патрик помахал своим любимым «пустынником» перед носом у заложника. Он на секунду задумался, а потом вдруг добавил: — А знаешь что? Надоел ты мне до смерти со всей вашей фермерской швалью.

Он снова больно толкнул его в плечо и рявкнул над ухом:

— Прыгай!

Зять со страхом посмотрел на него.

— К-куда?

— Куда-куда… В поле, тля!

— У меня рука не действует!

— Давай! Пристрелю! Считаю до трёх и прибавляю газу.

Зять в панике оглянулся, снова повернулся к бандиту и наткнулся на дуло пистолета.

— Ну? Р-раз! — крикнул Зигмунд и вдруг начал громко декламировать: — «И вот, они закричали: что тебе до нас, Зигмунд, Сын Божий? Пришёл ты сюда прежде времени мучить нас»! — Он чуть придавил педаль. Грузовичок, двигавшийся со скоростью шестьдесят километров в час, дёрнулся, ускоряясь. Зять безумными глазами глянул на своего маньяка-мучителя, потом открыл дверь и с ужасом посмотрел на проносящуюся обочину.

— Два! «И бесы просили Его: если выгонишь нас, то пошли нас в стадо свиней».

— Не могу! Хоть убей, сволочь! — зять отпрянул от проёма и, плача, обхватил голову здоровой рукой.

Зигмунд с презрением посмотрел на пленника, резко сбросил скорость и со словами «и он сказал им: идите!» вытолкнул упирающегося, ошалевшего от страха заложника из движущейся машины. Зять с воплем отчаяния кубарем покатился по обочине и затих.

Мародёр ещё с минуту поглядывал в зеркало заднего обзора на лежавшего на обочине, но тот так и не пошевелился. Потом он скрылся из виду за поворотом дороги.

— Всё равно сдох, походу.

Он усмехнулся.

— «И, увидев его, просили, чтобы он отошёл от пределов их».

Когда эти идиоты стали вершить свой клоунский суд над его командой, он собрал всю свою волю в кулак и нашёл способ выбраться. Прикинувшись отключившимся (ему и в самом деле из-за сильных ушибов не хотелось лишний раз двигаться), он подождал, пока они расслабятся и поставят это своё «правосудие» на поток, и начал действовать. Надо сказать этим дуракам спасибо, что напоследок они послали в клетку за ним слабака зятя. Как его хоть звали? Неважно. Когда этот лох с автоматом и «пустынником» Зигмунда за поясом подошёл к нему и потрогал «неподвижное» тело ногой, дело оставалось за малым. Зигмунд без труда взял этого придурка в заложники, забрал любимый ствол, прострелил «судье» ногу и, послав разъярённой сладкой девочке с ружьём воздушный поцелуй с язычком и средний палец — её папочке, отчалил вместе с непутёвым муженьком на ближайшем к ангару грузовичке, как оказалось, ещё и с полным баком.

Патрик, не отпуская руль, небрежно огляделся в кабине и заметил рацию, установленную в дополнительном гнезде под магнитолой.

— О, как кстати, фермерство. Отдельное спасибо.

Он покрутил настройку, уходя с гражданского диапазона, и чуть нахмурился, вспоминая частоту. Установив нужную, он взглянул на часы, снова довольно хмыкнул и взял в руку микрофонный блок.

— Монах вызывает Шпалу, приём. Монах вызывает Шпалу, приём. Как слышно меня, Шпала? Давай, ты должен ещё быть в этом грёбаном Ликамске…

Патрик, он же Зигмунд, он же Костя Сорокин, бывший мелкий клерк крупного банка, а ныне священник-основатель несуществующей Единой Церкви Нашествия, лидер, оставшийся без последователей, главарь без банды, ушедший от неминуемой смерти, поправил колко давивший на грудь выпуклый орден, украденный из какого-то музея, пощёлкал кнопками проигрывателя, включил музыку, — какой-то тягучий негритянский блюз, негромко, чтобы слышать рацию, — и прибавил газу, без сожаления уносясь от того, что натворил.

В столовой было людно и шумно. Большие окна, безоблачная погода и время обеда наполнили просторное помещение ярким солнечным светом, весёлым звоном посуды и беспечной толкотней у витрин раздачи.

Кормились смотрящие хорошо и разнообразно, и, недолго думая, Ирбис набрал полные тарелки первого и второго и три стакана компота. Взяв в руки увесистый поднос с едой, он стал искать глазами место где присесть. Народу было много, и свободных столов почти не осталось. За столиком у крайнего окна в самом дальнем углу столовой он заметил одиноко сидящую Лару. Она уже поела и медленно, смакуя, допивала кофе. Лицо её было задумчиво серьёзно, а взгляд блуждал где-то прозрачном небе за пыльным стеклом.

— Ты не будешь против, если я приземлюсь рядом? — с улыбкой спросил он, присаживаясь. Лара сдержанно улыбнулась в ответ и помотала головой.

— Не буду, — ответила она и взглянула на поднос. — У тебя хороший аппетит.

— Соскучился по нормальной еде. Да и когда потом ещё придётся и доведётся ли вообще… — Ир, едва присев, сразу принялся за первое. Это был чудесный наваристый фиолетово-красный борщ.

— Хм, согласна, кормят здесь неплохо. Хоть и синтетика.

— Как ты помнишь, нам вместе довелось есть фермерское, и я не нашёл большой разницы.

— А ты слышал, — спросила Лара, и уголки губ её дёрнулись вверх, — есть такие волшебные слова: «ароматизаторы, заместители натурального вкуса, возбудители вкусовых рецепторов»?

Ирбис набил полный рот всякой вкуснятины и, блаженно всё это пережевывая, лишь благодушно пожал плечами.

— Хорошо тебе, я вот до сих пор привыкаю, — Лара вздохнула и отпила из кружки. — Я до десяти лет жила на семейной ферме. Правда, вот кофе отличный, — Лара оглянулась. — Ты в одиночестве, без жены?