Чтение онлайн

— И это говорит спивающийся бомж-хирург?

— Я вовсе не показатель, — Складка насупился. — Я о ситуации в целом говорю. Моя трагедия не есть продукт болезни общества, как ты тут резюмируешь, но являет собою частный случай.

— Ой ли? Я не приуменьшаю значения того несчастного частного случая в твоей жизни, но появление пятнадцать лет назад всей этой роботохирургии и лечащих супермолекул без участия человека совсем не придало тебе решимости остаться. Всякие там «регены» и «анастасы»…

— Ну знаешь…

— Извини, не хотел тебя обидеть, — Егорыч сделал глоток. — Я ведь и сам в какой-то мере жертва системы. Но всё-таки дослушай.

— Хорошо, друже, так и быть, ты прощён. Излагай свою теорию.

— Так вот, насчёт инопланетян… Это, конечно, проблема, и не зная откуда они взялись, сложно рассуждать об их влиянии на дальнейшую судьбу человеков. Но вот что я тебе скажу, Федя: у меня давно уже стойкое чувство, что даже не будь этих проклятых тварей, человечество всё равно рано или поздно во что-то такое вляпалось бы. Э-хе-хе…

— Ты говоришь о секретных исследованиях биологического оружия? Бытует версия, что пятнашки есть продукт эксперимента…

— Да я не об этом, хотя такой вариант, пожалуй, был бы просто частным случаем.

— Частным-несчастным… Да о чём ты тогда?

— Я говорю о нынешнем образе жизни человечества. Скажем так, как минимум последних четырёх-пяти поколений.

— Образ жизни… Открою тебе секрет, Петя, как бывший какой-никакой хирург, десятки лет кромсавший человеческие телеса. Поверь мне, людской организм кардинально не меняется вот уже многие тысячи лет. Человек остаётся прежним, меняются только возможности. Но потребности, иногда меняя форму, по сути своей остаются прежними. Даже болезни всё те же, что и пять тысяч лет назад, с учётом реалий, конечно, разве что новые появляются либо из-за малоподвижного образа жизни, либо, что характерно, наоборот, по причине чрезмерного желания совать свой нос во все тёмные места на планете. А ещё из-за небрежного отношения к своему телу, да и к чужим тоже. Взять тот же СПИД…

— Хм… Это ты, Теодоре, всё правильно сказал. И я ещё, будь уверен, до этого самого стиля жизни доберусь. Но! Всё дело в том, что за последние десятилетия эти самые возможности стали поистине угрожающими…

— Что верно, то точно.

— И я, мой друг, пришёл к выводу, что главная проблема людей заключается существовании огромных рассадников паразитов.

— Ты о чём это? — удивился Фёдор. — О каких рассадниках паразитов? Ты о пришельцах? Ты знаешь где их гнезда? — он усмехнулся. — Тогда тебе нужно срочно к Бригадиру на доклад.

— Ну что ты заладил: пришельцы, пришельцы! О них разговор отдельный. Я говорю про города, — Егорыч сделал паузу и взглянул на приятеля. — Да-да, не удивляйся, про города как явление вообще и про современные гигантские жилые человекосистемы, в частности. Я долго думал, что не так в казалось бы разумном поведении двуногого прямоходящего. Откуда такое стремление сбиваться в огромные поселения? Ладно, когда древние строили города, это и вправду было порой необходимой мерой для выживания, но сейчас? Сколько я ни размышлял, о назначении современных городов, неизменно приходил к единственному логичному выводу.

— А именно? Просвети нас, о великий мыслитель.

— Не ёрничай. Цель существования городов — паразитировать на теле планеты. Между прочим, я считаю сравнение их с муравейниками оскорблением для последних.

— О как, — Фёдор поперхнулся очередным глотком. — Круто взял. Постой-постой, а как же пятнашки? Вот ведь кто настоящие паразиты! Да и то, какие это паразиты… Скорее уж захватчики.

— Да погоди ты! Я тебе говорю о чрезмерно вредящей всему окружающему миру деятельности человечества как резидента городов, по крайней мере в нынешней их форме.

— Если бы я в своё время собаку не съел на всех этих симпозиумах и конференциях, я бы сказал: «Переведи». Но там и похлеще заворачивали. Эх, было время… Слушай, ты точно был простым сборщиком?

— Ты суть лови, а не ностальгируй, — сурово зыркнул на приятеля Пётр. — Книжек я умных в юности много читал.

— Понятно. Интеллигент, значит, — усмехнулся Фёдор. — А о сути… Да ну, Петя, в самом деле, ты загибаешь. Люди миллиардами гибнут от пандемии неведомой мимикрирующей розовой протоплазмы, а ты самих людей и винишь. И вообще, города — это великое изобретение человечества! Без городов человечеству давно бы настала хана, ну или оно влачило бы весьма жалкое существование. Вся наша жизнь — в городах, а периферия — это так, вспомогательное явление. Все возможности, все потребности, все желания, вся забота о поколениях — от внутриутробного плода до сморщенного старика, — и не смотри на меня ухмыляясь, старая язва! — всё обеспечивает и обо всём заботится как радеющая мать кто? Город! — Фёдор весь преобразился, с громким скрипом приподнявшись с ноющей тахты. Даже складки на его лице как-будто стали меньше. — И теперь человечество жизни представить не может без городов!

— Вот именно, Теодоре, вот именно, — Пётр со скорбным выражением лица поднял вверх указательный палец, — ты попал в самую точку, друг мой.

— Что это ты имеешь ввиду, носитель усиленного интеллекта?

— Посмотри, ведь как удобно: всё под рукой, и в таком изобилии и разнообразии, что никакой фермерской деревенщине и не снилось. Хочешь разной вкусной еды? Пожалуйста, дуй в марк, затаривайся. Какая разница, из чего она там сделана, вкусно ведь, симпатично и даже питательно. Хочешь развлечений? Опять пустяки: дуй туда же, но этажом повыше. Вот он, храм эпохи потребления — полный всякого добра многоэтажный оллмарк, стоящий посреди города… Или, может статься, тебе понадобилась скорая помощь? Да не вопрос! Разве что иногда подождать придётся, много что-то вас хворых стало, с такой-то едой, да и просто много вас стало… Хочешь путешествовать? Ещё лучше — спускайся в подземку и чеши куда глаза глядят, везде прямые каналы прорыты, любая колония земляных крыс обзавидуется такой развитой системе. Вошёл в вагон в одном городе, сел в удобное кресло, прокатился с комфортом, потягивая «яблочный» сок, и, вот тебе пожалуйста, вышел в другом городе. И снова всё знакомо и уютно. Ты дома! Где бы ты ни был. И главное, не загружайся размышлениями, откуда всё это взялось.

— Ну и что в этом плохого? Удобно же. Чем не жизнь? Известно же, что человечество по природе своей жутко лениво, и всю энергию свою и изобретательность направляет на потакание своей лени. И города такому положению дел весьма споспешествуют.

— А ты задумывался, Федя, какой ценой всё это обходится? И я ведь не только деньги, и не столько деньги имею ввиду. Деньги — это бумажки, ещё один самообман, сам по себе ничего не стоящий. Настоящая цена за все эти удовольствия — это ведь ресурсы, ресурсы и ещё раз ресурсы. А человечество — это потребление, потребление, потребление. И отходы. Посмотри вокруг городов, что там широким кольцом у каждого полиса?

— Что-что, — хмуро ответил Складка, — известно что. Свалка.

— Верно! И не просто свалка. Поля, холмистые, вонючие, смердящие равнины мусора, отходов и прочего разнокалиберного дерьма. А все эти бесконечные пояса промзон с их выбросами вокруг городов? Над иным гипером по полгода висят непременные серые тучи и вовсе не только из водяного тумана…

— Ну так не везде же? Вон в Европе кое-где получше с этим, потихоньку лет десять назад разгребать начали…

— Ну да, вредные производства засунем подальше в монгольские степи — и порядок! Ты ещё вспомни про ядерные отходы, куда они всё это девают? То-то. С глаз долой, примите, здрасьте… Ты знаешь как на Дальнем Востоке местные, когда они ещё там были, реку Амур называли?

— Как?

— «Труп». И немудрено — кубокилометры ядовитой жижи, идущие бесконечным потоком из Поднебесной, годятся разве что для обработки трупов. Среди фермеров там жить нынче дураков нет.

— Хм… — Фёдор задумчиво почесал ухо. — Если всё настолько плохо у нас… Выходит, что вся земля для нас как свалка? Если не успевают увозить и перерабатывать… тогда что делать-то, Пётр свет Егорыч?

— А почему не успевают?

— Ну как… Недостатки инфраструктуры. Недочёты реализации. Не учли последствий и побочных действий. Хех, всё как в родной медицине… Да что говорить, людей слишком много в одном отдельно взятом месте.