Чтение онлайн

Учёный стрельнул бровями вверх, потом нахмурился, и брови резко упали вниз.

— К сожалению, да. Только что мой ассистент сообщил о завершении очередных расчётов по динамике движения противника. Мы постоянно уточняем и совершенствуем модель, вы же понимаете. Так вот, новые данные, — он снова взглянул на экран планшета, — в том числе, полученные от последней группы, говорят о том, что захватчики значительно ускорили своё продвижение за последние две недели. Эти цифры значительно превосходят расчётные. Что-то их гонит прямо на нас… Так что сроки, очевидно, придётся корректировать в сторону значительного уменьшения.

— На сколько?

Профессор пожал плечами.

— Если мы всё верно прикинули, а это вполне вероятно, то счёт может идти на недели, а то и дни. Если мы не попытаемся в ближайшее время глобально решить проблему экспансии, боюсь, что потом у нас такого шанса не будет. И до Австралии нам с вами добраться не получится. И к тому же Австралия… — профессор снова о чём-то задумался, посмотрел на свою электронную книжку и добавил тихо, словно самому себе: — это будет лишь растягивание агонии. Н-да.

По рядам пробежало волнение, и шум в зале усилился. Незаурядов сел и начал что-то быстро записывать стилом в книжке. Бригадир предостерегающе поднял руку, и в зале снова повисла тишина. Крайнов развёл руками и оглядел присутствующих, но, так и не найдя, что сказать, свел ручищи обратно и молча уперся локтями в стол.

— Так куда героям двигать придётся? — вдруг опять громко спросил из своего сумрачного угла Сокол и поднял голову. — Хотя бы примерно?

Все смотрящие замерли, глядя на учёного, тоже ожидая ответа. Профессор в сотый раз поднял густые шоколадные брови над очками, пошевелил ими, как майский жук усами, и пожал плечами, словно ответ был очевиден:

— В Ромов, конечно… это ближайшая точка. Я разве ещё не говорил?

— Что, до сих пор заседают?

Егорыч выглянул из комнаты в коридор. Бригадир смотрящих выделил им с Фёдором для обитания маленькую комнатку, «уж не серчайте, без окон, зато с шикарной мебелью». Под шикарной мебелью он, как выяснилось, подразумевал старую пыльную тахту, занимавшую собой весь дальний от двери торец узкого помещения, диван, приютившийся сбоку и такой же свежий в летах, и, вдобавок, странный обшарпанный круглый стол на трёх ногах. Пётр усмехнулся, вспомнив, как Крайнов в очередной раз энергично раскинул ручищи, с жаром описывая достоинства жилища, прочимого «уважаемым» старикам, и оставил солидные вмятины своими деревянными пальцами на серых штукатуренных стенах похожей на большой чемодан комнатушки. Но старики, с их опытом ночевки в условиях различной степени паршивости, не жаловались. Комнатка, больше похожая на кладовку уборщицы, была даже в чём-то уютной.

На этаже было пусто и тихо, никто, как это обычно бывало в такой вечерний час, не ходил по коридору, не рассказывал громко анекдотов, перемежавшихся резкими взрывами хохота, не доносился звон посуды, долетавший сюда через лестничный проём с нижнего этажа, где в столовой и на кухне дежурные обычно в это время наводили порядок после ужина. Зато слышался оживлённый гомон голосов со стороны большого актового зала.

— Сидят. Похоже, нескоро разойдутся. Видать, ребятки что-то совсем уж важное обсуждают, если даже про ужин забыли.

Складка шумно почесался и лег поудобнее на скрипучей тахте, занимавшей весь дальний торец узкого помещения.

— Ты вот, Егорыч, что думаешь об смотрящих? — спросил он Петра.

— В смысле? Что о них думать?

— Ну, есть ли смысл в их деятельности? Или всё это лишь борьба с симптомами, так сказать?

Пётр старчески покряхтел, садясь на продавленный, обтянутый дерматином диван, и похлопал его по боковине.

— Люблю старые вещи, — он взглянул на приятеля и, помолчав, добавил: — это ты хорошо сказал про борьбу с симптомами. Сразу видно профи в своём деле.

— Да ну тебя, в самом деле, — Фёдор обиженно сморщился и демонстративно отвернулся, — не можешь не уколоть в больное место.

— Да погоди, Теодоре, я же без шуток, всерьёз говорю. Вся эта вселенская катастрофа взаправду похожа на какую-то серьёзную, опасную болезнь, гангрену, там, или другую смертельную инфекцию. А смотрящие… они как хорошие, усердные, самоотверженные, но беспомощные санитары. Изо всех сил стараются, суетятся вокруг умирающего, но проблемы не решают. Слегка сдерживают и оттягивают неизбежный конец.

— Вот я и спрашиваю, есть ли в этом смысл? — Складка приподнялся на локте и поднял вверх указательный палец, — если всё-равно загнёмся, так может и не стоит все эти подвиги совершать? Лишняя трата энергии и тепла. — Он снова опустился на лежанку, лег на спину и засунул свои маленькие морщинистые ладони в широкие рукава пальто. — Энтропия и так положительна, Петя, так что суета ни к чему.

Пётр внимательно посмотрел на друга и улыбнулся.

— Ты мне решительно нравишься сегодня, — он покопался в пакете, приютившемся у ножки дивана, и достал маленькую бутылочку с яркой этикеткой. — под такую беседу недурно и рюмочку благородного пропустить. Будешь?

— А то! — Складка едва не подпрыгнул на месте. Тахта жалобно скрипнула старческими пружинами. Егорыч аккуратно кинул другу пузырек, который тот ловко поймал, а себе достал ещё один такой-же.

— Во-от, — откупорив бутылочку, Пётр сделал маленький глоток и расплылся в счастливой улыбке. — Хорошо!

— Так что там насчёт «ты мне нравишься сегодня»? — спросил Фёдор, прикладываясь к своему пузырьку. — Люблю, понимаешь ли, когда хвалят.

— Ты натолкнул меня на пару интересных мыслей, Теодоре. Говоря образно — перышком коснулся шара у края лунки.

— А ну-ка, давай по порядку и по полочкам. У них там… — Фёдор махнул рукой в сторону и, неожиданно для себя, хлопнул ладонью об стену, — своё заседание, у нас — свое. И ещё не известно, какое важнее!

— Люблю я малопьющих, — усмехнулся Пётр себе в бороду.

— Всё нормально! Просто на голодный желудок быстро проскочило, аж до мозга сразу. Алкоголь, между прочим, всасывается почти мгновенно. Ах, где ты, мой вкусный горячий ужин? Хорошо тут всё-таки кормят…

— Так вот, Теодоре, — продолжил Егорыч, прерывая дружеские плотские мечтания, — мысль первая.

— Так-так?

— Человечество болеет, сильно и давно. Я бы даже сказал по-другому. Человечество — и есть эта самая болезнь. А болеет им, ну, например, планета наша, Земля.

— Ну, это ты загнул, — Фёдор усмехнулся и глотнул бренди. — Да и мысль, в общем-то, не новая. Где-то я её уже слыхал. Помню, вот, съезд в Дублине, так мы с одним доктором наук поспорили…

— Не отвлекайся. Мысль не новая, но в данном случае, вполне конкретная. И довольно хорошо описывает происходящее.

— Постой, постой, — бодро воскликнул Складка, — а как же инопланетяне? На это ты что скажешь? Я вот тебе подмечу, как бы между прочим, что до этого самого их вторжения жизнь была себе очень даже прекрасна и перспективна. Как для человечества в целом, так и для каждого индивидуума в отдельности.