Чтение онлайн

Надеюсь, мне больше никогда не придётся на него смотреть.

Виднеется маленький огонек, и через мгновение весь камин озаряется огнём. Итан встаёт и вытирает руки о джинсы. По его позе я понимаю, что он доволен своей работой. Интересно, как долго он пытался разжечь огонь.

Я стою в тени и не показываю, что наблюдаю за ним. Но я всё вижу. Я вижу, как он берёт какой—то предмет с кофейного столика и бросает его в огонь. Затем ещё один. И ещё.

Закончив, он встаёт перед камином и смотрит. Убеждается, что огонь горит.

— Итан, — говорю я.

Он отходит от камина, яростно моргая. При виде меня у него открывается рот.

— Триша, — выдавливает он.

Я обхожу диван и подхожу к нему. — Что ты делаешь?

— Я…

Он с тревогой смотрит на камин. Предметы, которые он бросил в огонь, ещё не до конца сгорели, так что я могу разглядеть, что это. Но мне не нужно смотреть. Я уже знаю, что он сжёг в камине.

Это кассеты. Несколько десятков кассет. На всех красуются инициалы «Г. В.».

Г. В. была пациентом доктора Хейл в течение нескольких лет. Она страдала параноидальными бредовыми идеями о том, что кто—то пытается её убить, в том числе её собственный сын.

Г. У. Гейл Уайли.

Мать Итана.

— Я просто… — На лбу Итана выступают капли пота, пока он пытается придумать ложь. — Я просто думаю, что некоторые из этих записей…

Он не знает, что я в курсе. Что я всегда знала. Я несколько раз сталкивалась с Гейл в доме, когда уходила с приёма, а она приходила на свой. Она не только параноик, но и болтушка. Она рассказала мне о своих опасениях, что несколько человек в её жизни хотят её убить, в том числе её сын Итан. «Доктор Хейл говорит, что я параноик, но у него проблемы с деньгами — ему бы пригодилась крупная страховая выплата. И он меня ненавидит. Я знаю, что ненавидит».

Я отшутилась, особенно когда увидела, как красавчик Итан подвозит Гейл на одну из её встреч. Такой красавчик не может быть плохим человеком. И как мило с его стороны подвозить мать на сеансы терапии. Конечно, он не знал, о чём она говорит с терапевтом, и уж точно не знал, что сеансы записываются.

Но через пару месяцев после исчезновения доктора Хейл моя мать, которая вращалась в тех же кругах, что и Гейл, рассказала мне сплетни о её безвременной кончине. Она упала с лестницы и сломала шею после того, как выпила лишнего. Её сын Итан получил крупную страховую выплату, чтобы справиться с последствиями своего первого неудачного стартапа и не только.

Должна признаться, после этого я стала немного одержима Итаном. Во—первых, он был великолепен. А во—вторых, что—то в нём напоминало меня. Он добивался того, чего хотел. Даже если для этого ему приходилось делать то, что другие назвали бы немыслимым.

Ладно, я была более чем немного одержима Итаном. Скажем так, наша случайная встреча не была такой уж случайной. Скорее, она была тщательно спланирована вашей покорной слугой.

Но он так и не стал таким, каким я хотела его видеть. После того как мы поженились, я думала, что он во всём мне признается. Я думала, что он будет любить меня и доверять мне настолько, чтобы рассказать правду. Но он этого не сделал.

Поэтому я взяла его с собой в эту поездку. Я могла бы поехать одна, и это было бы проще. Я могла бы искать сколько душе угодно. Но я хотела, чтобы Итан был здесь, со мной. Он забыл об этом доме, пока не увидел на стене портрет доктора Хейл. Но теперь он знает, что его тайна раскрыта.

— Что ты делаешь? — снова спрашиваю я. Он открывает рот, но прежде, чем он успевает что—то сказать, я добавляю: — Не ври.

— Я бы никогда не стал тебе лгать, Триша, — запинаясь, произносит он.

Я смотрю на него.

Он опускает плечи.

— Ты слушала записи моей матери, не так ли?

— Да. Некоторые из них.

— О Боже. — Он теребит короткие пряди своих золотистых волос. — Я знаю, что она сказала на этих кассетах. Но я не…

— Не лги.

Он на мгновение замирает. Единственные звуки в комнате — потрескивание огня и его дыхание.

— Хорошо, — говорит он. — Я убил ее.

Глава 54

Теперь, когда он озвучил правду, кажется, стал спокойнее. Он больше не потеет. Это опять мой уверенный муж.

— Ты не знаешь, какой она была. — В его голосе слышится горечь. — Она была сумасшедшей. Мой отец умер, когда я был ребёнком, и, на мой взгляд, он легко отделался. Она всегда была очень тревожной, всегда обвиняла окружающих в том, что они хотят её убить. Включая меня.

Он делает паузу и презрительно смотрит на огонь.

— Она также была алкоголичкой. Когда она пила, то всегда думала, что я краду её вещи, и загоняла меня в угол, обвиняя в этом. Она говорила, что я гнилой. Гнилой мальчишка, который ничего не добьётся.

— Мне жаль, — бормочу я.

— Честно говоря, иногда я действительно крал её вещи. Я подумал, что если она собирается обвинить меня в любом случае, то я могу это сделать.

Это другая сторона моего мужа. Которую он никогда не позволяет мне увидеть. Меня охватывает трепет.

— Так что же произошло?

— Мне нужны были деньги. — Он смотрит на свои руки. — Она никогда не давала мне денег. Никогда ничего не давала, потому что не доверяла никому, кроме себя. Но у нее был страховой полис. И знаешь что? Я бы даже не стал этого делать, если бы она не была так пьяна в ту ночь. Она кричала на меня о том, какой я ужасный сын, и я не смог сдержаться. Я столкнул ее с лестницы.

Он медленно поднимает глаза.

— Моя машина была неподалеку. Я убрался оттуда к чертовой матери и позвонил в полицию только через день. Я сказал им, что не могу ей дозвониться и волнуюсь. К тому времени она уже давно была мертва.

Теперь, когда он рассказал мне всё, он падает на диван и закрывает лицо руками. Я сажусь рядом с ним и кладу руку ему на спину. Его плечи дрожат.

— Теперь ты меня ненавидишь, — бормочет он. — Я не могу тебя винить.

— Нет, — говорю я.

Он убирает руки от лица. Его глаза влажные.

— Я так сильно тебя люблю, Триша. Я и не подозревал, что способен на это. Я всё детство ненавидел эту женщину и не знал, что во мне есть способность любить другого человека. Потом я встретил тебя, и я понял, что ты — моя родственная душа.

— Тогда почему ты не сказал мне правду?

— Я не мог тебе сказать! Ты бы бросила меня, если бы узнала.

— Это неправда. — Я протягиваю руку и беру его за руку. — Правда в том, что...

— Триша?

— Я уже знала.

На его лице появляется растерянность. Сейчас самое время всё ему рассказать. Я боюсь, но у меня нет выбора. Если и существует подходящее время, чтобы всё ему рассказать, то это оно.