Чтение онлайн

Ранее

Сегодня у меня не возникло никаких проблем с парковкой у бесплатной клиники.

Это будет замечательный день, потому что у меня все плотно распланировано. Он даже не будет похож на привычный день в клинике, поскольку сегодня я буду принимать пациентов вплоть до семи вечера. Меня не было больше месяца, я была в туре, продвигая книгу «Анатомия страха», которая недавно заняла восьмое место в списке бестселлеров New York Times. Никто не знает, что история женщины, пережившей нападение с ножом в уединённой хижине, — сплошная ложь.

Прошло почти четыре месяца с тех пор, как Э. Дж., также известный как Эдвард Джеймисон, исчез из моей жизни. Точнее, я должна сказать, что он стал неотъемлемой частью моей жизни. В тот же день я отклеила скотч с пола, уничтожила его телефон и вернула диван на место, но в течение следующих нескольких дней вонь, исходившая от пола, стала невыносимой. Мне пришлось закрыть кабинет и отменить все приёмы. Я не заходила в свой кабинет два месяца.

Стоило мне приблизиться к двери моего бывшего кабинета, как меня начинало тошнить. Но когда я вернулась домой после книжного тура, то с облегчением обнаружил, что запах значительно ослаб, хотя всё ещё чувствовался.

В конце концов я зашла в интернет и купила спрей, который, как утверждалось, «химически нейтрализует запах трупов». Я открыла все окна, обильно распылила нейтрализующее средство, и, к моему удивлению и огромному облегчению, оно сработало — запах исчез. Никто бы и не догадался, что внизу лежит труп.

Я предполагала, что в какой—то момент ко мне придёт полиция и начнёт расспрашивать о его исчезновении. У меня даже была готова история. Во время тура я подписывала книги и была уверена, что ко мне подойдут полицейские с наручниками и уведут меня. Но этого так и не произошло. Никто даже не задавал мне вопросов о нём. И теперь, четыре месяца спустя, я начинаю верить, что они, возможно, никогда не придут. В конце концов, визиты Э. Дж. в мою клинику никак не отслеживались. Единственным человеком, кроме него, который знал, что он приходил ко мне, была его мать, а её больше нет.

Мне это сошло с рук. Я убила человека, он лежит под половицами в моём доме, и никто, кроме меня, об этом не знает. Что ж, Патриша, скорее всего, знает, что я его убила, но она не знает, где тело.

Патриша. Пока что она не доставляла мне проблем. Но меня беспокоит то, что она знает, что я сделала. Что у нас есть общий секрет. Может ли она когда—нибудь использовать его против меня? Я не знаю. Секрет, который я знаю о ней, не лучше, а может, и хуже. В любом случае я не могу зацикливаться на этом. Сейчас мне нужно принять пациентов, с которыми я не смогла встретиться во время книжного тура, а в ближайшие несколько недель у меня запланировано множество автограф—сессий и выступлений на телевидении.

Когда я прихожу в клинику, Глория сидит за стойкой регистрации и напевает себе под нос, как она часто делает. При виде меня её лицо озаряется.

— У меня для вас сюрприз, доктор Хейл.

— О? — Наверное, это еда. Пациенты любят приносить мне сладости. Я редко их ем. В основном это домашняя выпечка или дешёвый шоколад. Сколько бы Глория ни говорила, что мне нужно набрать вес, я не ем домашнюю выпечку, приготовленную пациентами психиатрической клиники.

— Он в архиве, — говорит она. И подмигивает мне. — Тебе стоит пойти туда прямо сейчас.

Я следую загадочным указаниям Глории и направляюсь в комнату с документами. Думаю, это пончики. Пациенты любят приносить пончики. Я не завтракала сегодня утром, так что, пожалуй, не откажусь от одного—двух. В этот раз я рискну.

Но когда я захожу в комнату, то понимаю, чему так обрадовалась Глория. Это не пончики.

Это Люк.

Я смотрю на него, и моё сердце бешено колотится. Я не видела его почти пять месяцев, с того дня, как он в гневе выбежал из моего дома после того, как я попросила его... Ну, мы все знаем, о чём я его просила. Я и забыла, какой он красивый. Он чисто выбрит, его тёмно—каштановые волосы аккуратно подстрижены, на нём свежевыглаженная рубашка и коричневый галстук. И от него снова пахнет лосьоном после бритья. Та же марка, что была на нем в ту первую ночь, когда мы были вместе.

Люк поднимает взгляд от своего компьютера на звук моих шагов у входа в комнату. При виде меня у него перехватывает дыхание.

— Адриенна...

— Ой. — Я заправляю выбившуюся прядь волос за ухо. — Я… Я не ожидал тебя здесь застать.

— Просто нужно было обновить программное обеспечение. — Он кашляет в ладонь. — Обычно ты приходишь по вторникам. Поэтому я решил, что в четверг тебя здесь не будет…

— Я работаю сверхурочно. — Мне не нравится, как официально мы разговариваем друг с другом. Как будто мы незнакомы. Как будто мы не собирались жить вместе. Как будто он не был первым мужчиной, в которого я влюбилась. — Я наверстываю упущенное после книжного тура.

— Верно. — Он кивает. — Я видел, что твоя книга вышла. Поздравляю.

— Спасибо. Ты не… Ты читал её?

Он на мгновение замолкает.

— Да. Я читал. Это было действительно здорово. Она написана даже лучше, чем твоя предыдущая книга.

— Ты так думаешь?

— Я бы не стал врать.

— Хорошо. — Я натягиваю улыбку на губы. — Спасибо.

— Не за что.

Мы какое—то время смотрим друг на друга, и в воздухе между нами повисает напряжение из—за всего, что произошло в последний раз, когда мы виделись. Когда он в гневе выбежал из моего дома.

Наконец он выпаливает.

— Я скучаю по тебе.

У меня ком подступает к горлу.

— Правда?

— Правда. — Он встаёт и опирается на стол. — Очень сильно. Ты даже не представляешь...

Я пытаюсь проглотить комок в горле.

— Я разобралась с этой... ситуацией. Я заплатила ему.

Ложь, конечно. Интересно, знает ли об этом Люк. Может быть, он решил не обращать на это внимания.

— Мне не следовало так от тебя убегать. — Он поправляет очки на носу. — Я знаю, ты на самом деле не имела в виду, что мы должны… Я имею в виду, я должен был помочь тебе разобраться в ситуации. Я просто испугался. Мне жаль.

— Я прощаю тебя. — Я прочищаю горло. — И… Я тоже скучаю по тебе. Очень сильно.

Его плечи опускаются.

— Я так рад это слышать. Честно говоря, я не мог перестать думать о тебе последние несколько месяцев. Я пытался, поверь мне, я пытался. Но это бесполезно. Я даже не могу спать по ночам, потому что ворочаюсь с боку на бок, думая о том, как я упустил лучшую женщину, которую когда—либо встречал.

Я поднимаю бровь.

— Я могла бы выписать тебе рецепт на снотворное.

Он протягивает руку и берёт мою ладонь в свои большие руки. Я скучала по этому ощущению.

— Или ты могла бы поужинать со мной сегодня вечером.

Мои губы растягиваются в улыбке.

— Сегодня я задержусь в клинике допоздна.

— Я могу подождать. — Он наклоняется ко мне. — Кроме того, я должен признаться. Я был не совсем честен с тобой.

У меня внутри всё переворачивается. Знает ли он, что я сделала с Э. Дж.?

— Не был честен?

Он ухмыляется.

— На самом деле я знал, что ты сегодня работаешь. Глория мне сказала. Я спросил у неё, в какие дни ты будешь на этой неделе, прежде чем составить своё расписание.