Чтение онлайн

— Айрин! Айрин, придите же в себя! — слишком громкий голос канцлера ворвался в мое сознание, смял воспоминания, заставил вынырнуть на поверхность реальности.

Я вздрогнула и моргнула. Мы все еще стояли посреди полуоблетевшей аллеи позади ратуши. Канцлер Брокк вглядывался в мои глаза, точно бы пытался рассмотреть там то, что заставило меня отвлечься от его персоны.

— Вы в порядке? — участливо поинтересовался лорд.

— Д-да, — неуверенно кивнула я и откашлялась, пытаясь протолкнуть застрявший в горле комок. — Да, все в порядке. Простите.

Брокк молчал. Смотрел на меня, чуть прищурившись, и не отпускал мою руку, словно боялся, что я убегу или просто растворюсь в волглом воздухе Орума.

— Хорошо, — наконец кивнул каким-то своим мыслям канцлер. — Продолжим?

Я передернула плечами и тут же отвела взгляд, попыталась в очередной раз вырвать свою руку, но мне снова не позволили этого сделать.

— Айрин, я вовсе не желаю причинять вам страдания или бередить старую рану, но… мне все же требуется внести некоторую ясность в события шестилетней давности.

— Нечего там выяснять, — я качнула головой, продолжая смотреть себе под ноги. — Лемм сказал, что и Камилла и Эван… дали клятву. Они не посмеют ее нарушить. А я… я тоже не могу рассказать. Простите, но… не могу.

Лорд Брокк задумчиво пожевал губами, помолчал немного, затем чуть крепче сжал мои пальчики. И вот я не поняла, что это было — желание подбодрить меня или же демонстрация собственного могущества.

— В таком случае позвольте мне кое-что объяснить, вернее… рассказать.

— Лорд Брокк… — я честно попыталась прервать этот разговор. Мне не хотелось снова ворошить прошлое, в очередной раз испытывать щемящую боль в сердце. Хватило уже того, что я шесть лет живы с чувством вины, пытаюсь притупить боль, которую причиняют мне воспоминания. Но меня ожидаемо никто не стал слушать.

Канцлер на то и канцлер, чтобы самому решать, когда говорить, а когда делать вид, что ничего не происходит. Сейчас лорд Брокк желал выговориться, и его нисколько не заботили чувства собеседника. Впрочем, собеседник из меня сейчас был никакой. Я просто покорно шла рядом, уже не пытаясь отобрать у канцлера свою ладонь.

— Видите ли, Айрин, признаюсь честно, если бы дело касалось исключительно вас, я не стал бы интересоваться этим делом, но… Так уж случилось, что спустя сутки после вашего стремительного отбытия на отработку практики в Северный Край, в управление по надзору за магическими преступлениями столицы пришло уведомление о гибели одного из адептов Академии. И да, предупреждая ваши возражения, скажу, что и этому делу никто не придал бы особого значения, не будь погибший сыном человека, сотрудничество с которым в тот момент было важно для королевства.

Я сглотнула. Да, Маржек Пойдовски был не тем адептом, гибель которого можно было бы замолчать. Однако кто как не я знает о том, что происходящее в стенах Академии всегда остается в стенах Академии. Адепты приравниваются к государственным служащим среднего звена и наделяются всеми положенными этому статусу правами. Мне не надо было рассказывать о том, что в случае происшествия с участием адепта Райенской магической Академии и обычным жителем Сангора, закон всегда будет на стороне адепта. Только руководство Академии имеет право судить и выносить приговор адептам. Только так и никак иначе. Правда, и наказание обычно такое, что… лучше не попадаться, да. Ректор Ангор никогда не страдал особым человеколюбием и карал своих подопечных сурово.

— Его гибель расследовали? — я не интересовалась последствиями тех событий, не пыталась специально узнать, что в дальнейшем произошло с остальными участниками. Нет, я читала в газетах о свадьбе Камиллы и Эвана, но и только. Возможно, это было напрасно, но так я чувствовала себя спокойней.

— Можно и так сказать, — удостоил меня ответом канцлер. — Так уж вышло, что Райенская Академия магии обладает определенной автономностью, и… власти не имеют права вмешиваться в ее внутренние дела до определенного момента. В данном случае… — лорд Брокк замялся, словно подбирая слова. Он неторопливо вышагивал по усыпанной яркой осенней листвой дорожке, оглядывался по сторонам, глубоко вдыхал пряный воздух орумской осени и выглядел так, словно бы сейчас не в моей жизни копался, а рассказывал… о погоде в столице или светские сплетни пересказывал. — Руководство Академии представило в управление подробный отчет о том, как именно пострадал адепт. Материалы расследования вполне удовлетворили служащих магического контроля. Никакого криминала выявлено не было, виновным в несчастном случае был определен сам пострадавший адепт. На первый взгляд, все в порядке и даже при желании, городским властям зацепиться не за что, да и не любят они вмешиваться в дела Академии, очень не любят. Почти каждый сотрудник управления в недавнем прошлом сам был адептом и… В общем, уверен вы и так все понимаете.

И я понимала, как не понять. Лорд Аргон был слишком влиятельной личностью, чтобы попытаться выступить против него. К тому же, он прекрасно умет делать так, чтобы вопросов не осталось. И не мне его судить, благодаря влиянию ректора и спешке, с которой в свое время профессор Мастерс оформил мое поступление в Академию, я сама избежала каторги и не ответила за то, что при инициации напала на обычного человека и оставила его без руки. И пусть тот наемник был далек от добропорядочного гражданина, я все равно нарушила закон. Однако ни разу за все время моего обучения, ни за прошедшие шесть лет с момента выпуска, никто так и не потребовал от меня ответа. И в этом была заслуга ректора.

— Подобные случаи, — меж тем продолжа канцлер, не обращая внимания на мою задумчивость, — конечно, не являются нормой, но иногда… это все же адепты, молодежь, ветреность… всякое случается. И, стоит заметить, что даже я не обратил бы на это внимания, если бы не несколько факторов, произошедших в то же время в той же Академии.

Лорд Брокк усмехнулся.

— Во-первых, ваш отъезд. Скажу честно, когда Лемм сорвался вслед за вами в Северный Край, я заинтересовался. И тогда же узнал о том, что в ночь перед вашим отъездом в Райенской Академии было сразу несколько посетителей. Лорд Росс, леди Делгар и… моя супруга.

У меня внутри все заледенело. Пальцы так и вовсе задрожали и от канцлера это не укрылось. Он осторожно сжал мои ледяные пальчики своей теплой рукой, легонько пожал, словно подбадривая.

— А потом вы уехали, — молчать он не желал, продолжал свое неспешное повествование, не замечая, что каждое его слово звучит для меня похоронным набатом. — И Лемм, бросившийся за вами вдогонку, вернулся один, разорвал все связи с семьей, стал сам на себя не похож, наплевал на диплом, к которому стремился последние годы своей жизни, даже отказался от хорошей должности и записался обычным ловцом. Помешался на хрониках Древних. Как вы думаете, какие выводы я должен был сделать, после всего?

Канцлер остановился и повернулся ко мне лицом, пытливо вглядываясь в глаза. Он ждал ответа, а я… что я могла ему ответить? Вот что мне надо было сказать, чтобы эта пытка закончилась?

— И что же… — голос сорвался, пришлось откашливаться, извиняющее улыбаться, — какие выводы вы сделали?

— Визит моей супруги, ваш отъезд, возвращение Леммарда и его странное поведение… — канцлер вздохнул. — Простите, Айрин, но вывод напрашивался очевидный.

И он так это сказал, что я тоже вдруг попыталась посмотреть на ситуацию его глазами. Если отбросить эмоции, забыть о том ужасе, который я пережила, об унижении и страхе, об отчаянии…

— Вы решили, что я взяла отступные и сама отказалась от Лемма! — я не узнала свой голос.

Канцлер отвел взгляд.

— Мне жаль, — глухо произнес он. — Но это было самое очевидное объяснение. Единственно из всех, что пришли мне в тот момент в голову.

Я грустно улыбнулась. Обижаться даже не думала, кричать и бить себя кулаком в грудь — тоже. Он прав, как ни крути, но он прав. Вероятно, так бы подумал каждый, окажись по другую сторону. Даже я сама пришла именно к такому выводу, когда посмотрела на ситуацию со стороны. И… именно так и было, если уж быть честной. Только вместо денег, мне предложили нечто куда более ценное, несоизмеримо ценное и я просто не могла отказаться. Так что да, канцлер не ошибся, я взяла отступные и сама оставила Лемма.