Чтение онлайн

— Я понимаю все сейчас, папочка, — он подошел и сел рядом со мной, но не дотрагивался до меня. Мой взгляд упал на полоски его боксерских шорт, когда я пыталась сформулировать мои следующие слова: — Я была зла и находилась в замешательстве очень долгое время, но сейчас я все понимаю.

— Что именно ты понимаешь?

Я оторвала свой взгляд от его шорт, пробежала глазами по его белой футболке и дошла до его глаз, которые были в точности, как мои собственные, только старше и печальнее.

— Она твой воздух. Не имеет значения, что мама не отзывается, главное, что ты отзываешься ей. Другого пути нет и никогда не будет.

Его рот немного приоткрылся и из него вырвался судорожный вздох, отчего по всему его телу прошла волна дрожи. Это разрывало мое сердце. Я вытерла свои слезы, как только увидела, что он тоже плакал. Слезы катились по его щекам, словно по своему собственному, замысловатому пути.

— Ангел, я, — его голос сорвался, и он опустил взгляд, пытаясь собраться.

И тогда, впервые за долгое время, я обняла своего отца.

— Плакать — это нормально, папа. Быть подавленным — это тоже нормально. Я в таком же состоянии. То, что между нами не осталось уже никаких отношений, — вот это не нормально. Нам необходимо испытывать чувства и общаться друг с другом, иначе мы не справимся с этим. Я хочу, чтобы ты это понял, пап. Ведь то, что ты замыкаешься в себе, съедает тебя изнутри.

Его плечи содрогнулись, и он заплакал, я и сама едва держалась. Нам это было необходимо, и если Бенни был бы с нами, то он бы тоже зарыдал. Мы слишком долго оставались разрозненной семьей, и было не важно, что отец целыми днями работал ради нас, ведь все это время между нами была целая пропасть.

— Я хочу быть храбрым ради тебя и Бенни. Я должен обеспечивать вас и оставаться сильным ради вас с Бенни, ради мамы. Ты думаешь, что она ничего не слышит и не переживает, раз мы не вместе, может быть, так и есть, но я не хочу рисковать. Если есть хоть малейший шанс того, что она все еще с нами, я хочу, чтобы она знала, что я ей верен. Она любовь всей моей жизни и мать моих детей, Ангел.

— Я знаю.

— Я... Я не хочу ее бросать, — он всхлипнул и так крепко прижал меня к себе, что на меня накатила очередная волна слез. Я очень понимала, о чем он говорит, и, что самое ужасное, на его месте я поступила бы точно так же. Меня бесило, как горе сказалось на нем и на всех, кто его окружает, но в то же время я его понимала.

Как бы это ни было грустно, я буду придерживаться своего отказа от реанимации. Я ни за что на свете не согласилась бы, чтобы Вон или моя семья испытывали подобную боль из-за меня. Я подписала отказ, потому что не хотела, чтобы кто-то с надеждой смотрел на пустую оболочку. И, хотя теперь все приобрело совершенно иной смысл, я не буду ничего менять. Даже не смотря на то, что я уважала каждую чертову секунду, которую мой отец провел в надежде, находясь рядом с ее постелью. Если бы дело коснулось Вона, то я бы тоже сидела рядом с ним, читала бы ему вслух и разговаривала, ожидая день, когда он проснется и спросит, как прошел мой день.

— Знаю, папочка, знаю, — пробормотала я, уткнувшись в его грудь. — Я знаю.

* * *

Мои волосы были еще слегка влажными, и я чувствовала себя еще более вымотанной. Я думала, что после душа смогу взбодриться, но, казалось, что у моего тела был другой план. Я ненавидела свое тело, — оно делало все не так, как мне хотелось, и это было ужасно.

Должно быть, Вон услышал, как я хлопнула задней дверью, когда выходила из дома, направляясь к палатке. Он так резко одернул молнию, что ее громкий звук нарушил тишину ночи и заставил стихнуть всех сверчков.

— Я уже подумал, что тебя засосало в сливную трубу или еще куда-то, — пошутил он. А затем он вдруг изменился, как будто кто-то нажал на выключатель, и, поднявшись, подошел ко мне. — Ты в порядке? Черт. Это было дурацкой идеей. По тебе видно, что ты не в порядке. Пойдем в дом, где ты смогла бы как следует отдохнуть.

Черт, я что так плохо выгляжу? Я попыталась уйти от ответа, и, хотя он не заслуживал такого отношения, произнесла слегка раздраженно: — Я в порядке. Хватит носиться со мной, как с маленькой или больной, — неподвижно стоя напротив, я поняла, насколько глупо прозвучали мои слова, и, засмеявшись, обняла его. — Прости меня. Я не хотела сорваться. Все потому что я очень хочу ночевать с тобой в палатке, хочу заняться с тобой любовью и насладиться ночью вместе с тобой, но это дурацкое тело настолько устало, что уже ничего не хочет, — я зарычала и даже топнула ногой. — Это так обидно!

— Блу, — он потрепал меня за волосы и погладил по спине. — Ты только что прошла через полный курс лечения от рака. И чувствовать себя уставшей — это абсолютно нормально, тебе нужно заботиться о себе. Ночевка в палатке не стоит твоего здоровья. Мы в любое время сможем еще устроить подобное, и, уж конечно, в любое время сможем заняться любовью. Можем все время этим заниматься, пока ты не поправишься.

Услышав его смешок, я тоже засмеялась. Мне нравилась идея провести с ним в постели вечность. — Ладно. Но сегодня я буду спать здесь.

Взяв меня за плечи, он уступил.

— Хорошо, но я принесу еще одно одеяло, и никаких фокусов в палатке.

Я надулась, на что он просто приподнял брови и чмокнул меня в губы, подталкивая к палатке, где меня ждал пакет с вишневыми батончиками. Я задержала дыхание и запищала как девчонка, — именно так можно описать мою реакцию. Я зашла в палатку и практически нырнула под надувной матрац, доставая оттуда пакет с конфетами, и стала качать его как своего первенца.

— Где ты их нашел?

— У меня надежный поставщик, — усмехнулся он.

— Хочу, чтобы ты нас познакомил.

— Теперь я твой дилер?

— Так точно, черт возьми. Где я могу достать этих крошек?

Улыбаясь, он вышел из палатки.

— Расскажу, когда принесу еще одно одеяло. Без меня пакет не открывать, — и он ушел, оставив меня с открытым от разочарования ртом.

Либо сегодня вечером я выпущу кишки этому парню, либо он больше никогда меня не увидит. Да уж, палка о двух концах, но ради моего шоколадного блаженства я готова пойти практически на все. Практически... Должна признать, что если бы Вон попросил меня раздеться, то я бы без колебаний отказалась от райского вишневого блаженства в шоколадной глазури. Мне так нравилось описание этого шоколада! Но он и рядом не стоял с Воном. Черт возьми!

Он вернулся и укутал нас обоих в три одеяла, а потом достал первый вишневый батончик и передал мне. Будь я вежливой юной леди, то откусила бы кусочек и поделилась бы с ним, но я так сильно скучала по своим любимым сладостям, что практически в него впилась зубами. Мой рот был настолько забит липким блаженством, что, когда он засмеялся, я почти все растеряла, разбрасывая содержимое на Вона и по всей палатке. Мне надо было прикрыть рот рукой и сдержаться, чтобы не смеяться, от чего, конечно же, стало только хуже. В итоге я задержала дыхание, чтобы хоть немного переживать и проглотить остатки.