Чтение онлайн

Скорее всего, Терминатор

Очередной звонок не заставил себя ждать. На этот раз звонила дама. Сто тысяч ее не напугали, она тут же изъявила желание как можно скорее подъехать посмотреть дом. Лельке пришлось изобретать срочную командировку. Дама немного огорчилась, но согласилась неделю подождать.

Мы уселись друг против друга, вцепившись в кофейные чашки, как в спасательные круги.

— Ну и что им всем от твоего дома надо?

— Ты говоришь, этот... ну, с которым ты разговаривала, не изъявлял желания посмотреть? А может, он просто слегка обалдел? Я-то всем отвечала «вы ошиблись».

— Стоп, давай по порядку. Версию о том, что кто-то, давая объявление, перепутал номер телефона, отметаем, потому что скучно. Да и непохоже.

— Ты думаешь, объявление в самом деле было?

— Может — да, может — нет, по-моему, это не принципиально. Для пущей железобетонности легенды можно было и настоящее объявление дать. Поди потом доказывай, где что перепутали.

— Чтобы дать объявление, положено предъявить какие-никакие документы на владение, разве нет?

— Ничего не положено. Мое объявление, что хочу, то и предлагаю, хоть Бруклинский мост. А могли полениться. Или побоялись, вдруг кто-то левый прочтет и в самом деле купить дом пожелает. Впрочем, ладно. Остановимся на махинациях с недвижимостью. Что надо, чтоб домик этот выгодно приобрести? Дать поменьше, выручить побольше. Помнишь, как Бендер обрабатывал Корейко? вначале ты в полном отказе, «ничего не знаю, вы ошиблись», потом идея зацепилась, пустила корешки, деньги все-таки немаленькие, захотелось узнать подробности... После некоторых усилий люди получают требуемый объект за подходящую им цену. Простенько и действенно, только зачем? Мне, например, до сих пор непонятно: действительно кто-то пытается купить именно этот дом или так, мозги крутят?

— А что? Хорошо сохранился, самый центр города... Вряд ли здесь так уж много домов на продажу. Помнишь, что капитан сказал?

— Да помню. Здешние владельцы — либо бабушки-дедушки с детьми и внуками, которые живут тут уже в третьем-четвертом поколении, либо — торговцы с трех центральных рынков. Не знаю, как семьи, а те, что с рынка, продадут и не поморщатся, только цену подходящую дай.

— Мало ли... Дом-то большой и в очень приличном состоянии, таких немного. Отремонтировать и открыть... ну, казино там, офис или что-то в этом роде...

— Вот-вот, дом свиданий.

— Хотя бы.

— Слишком уж замысловатый способ. Выкупить какую-нибудь развалюху и отстроить заново — я думаю, дешевле выйдет. Дом-то, хоть и большой, но обычный. Был бы дворянский особняк... И, знаешь... у меня впечатление, что занимаются этим отнюдь не те люди, которым приспичило открыть казино. Методы не те. Уж очень изысканно. Кто-то мозгами шевелит.

— Тогда... значит, дело в самом доме?

— Похоже на то…

— Клад! — страшным шепотом просвистела Лелька.

— Мысль недурна. А почему нет? Дом старый, центр города, тут сразу после революции знаешь, что творилось? Шанс, во всяком случае, есть.

— Драгоценности? — как вкусно Лелька это сказала! Как колокольчик зазвенел. И ведь не нужны ей сами драгоценности — она почуяла загадочную историю: например, подземный ход, по которому нищий бродячий художник пробирался к своей возлюбленной купеческой дочери Настасье. Или зеркальце самой Настасьи, на котором она нацарапала последнее «прости» любимому, когда ее силой уводили под венец. Или хотя бы заржавевшую от ее слез чернильницу. Лелька иногда — как дитя малое! А в жизни такая практичная девушка...

— Ага, бриллианты короны. Причем испанской. Надо что-нибудь попроще. Ну, скажем... Чекисты тоже прятали реквизированное... Да нет, все равно слишком сложно. Почему именно этот дом? Такие «клады» можно искать систематически, во всех домах по всему центру города. Разве что именно здесь жил Вася Шнырь, который притырил шкатулку индийского магараджи. Ту самую, где хранились фамильные изумруды и которая пропала из абсолютно запертого номера гостиницы «Националь», где магараджа провел одну ночь по дороге на тайную встречу со своей возлюбленной из императорского балетного училища.

— Какой Вася?

— А магараджа тебя не интересует? Почем я знаю, какой? Идея исторического клада все-таки кажется мне чересчур литературной. Ну, не станут бандиты искать никакие клады.

— А почему, собственно, бандиты?

— И в самом деле... А кто?

— Да кто угодно. Какой-нибудь архивариус наткнулся на документы, неоспоримо указывающие...

— Тебе так и хочется, чтобы это оказались бриллианты испанской короны?

— Ну, может, не бриллианты...

— А если что-то банальное вроде двух десятков николаевских червонцев, так этого ни в каких документах не отыщешь. О таком открыто в письмах не упоминали. А тайные послания — это, ей-богу, чистый детский сад. Ненатурально.

— Можно подумать, остальная история вся такая натуральная!

— Н-да, это верно. Вот что. Давай-ка устроим нынче генеральную уборку? Дело и вообще благое, и вдруг, глядишь, чего и попадется...

В кладовку мы, конечно, не полезли, хотя и выглядела она весьма перспективно. Комнатка метров на двенадцать, точнее определить размер мешают охватывающие ее стеллажи со всяким барахлом: какие-то свертки, ящики, старые журналы, посуда и старинный «Зингер» без лапки. Посередине кресло-качалка исполинских размеров с прогнившим сиденьем. Лелька попыталась на нее сесть и провалилась. Но не расстроилась, а наоборот, восхитилась: «Почистить, поменять обивку — представляешь, какой класс будет!» Ну и вокруг кресла всякая «мелочь». Например, цинковая детская ванна, наполненная, кажется, садовыми инструментами пополам с детскими игрушками и гнилыми валенками.

На обследование этого завала требовался не один день, а по крайней мере неделя. И к тому же главной задачей была все-таки уборка. Лелька, вселившись, правда, навела некоторый порядок, но вот именно что некоторый. Жить в доме стало вполне можно, однако натыкаться постоянно на всякие банки, газеты, сломанные ножницы и скукоженные ботинки — удовольствие ниже среднего. К счастью, в кладовке нашлось несколько подходящих коробок, чтобы собрать весь этот хлам и выволочь его... ну, хотя бы во двор. А потом поискать в окрестностях подходящую свалку.

Часа через четыре, разобравшись с основным хламом и сгрузив у стенки сарая пять коробок, мы решили сделать перерыв, дабы с должным тщанием и удовольствием изучить ту добычу, которая выглядела заслуживающей внимания.

Самым ценным объектом мы единодушно посчитали кривую железяку неопределенной формы и еще менее определенного назначения, коя с равным успехом могла быть вешалкой, деталью керосиновой лампы или заводной ручкой древнего автомобиля — но, скорее всего, не была ни одним, ни другим, ни третьим. Впрочем, ее «железность» тоже оставалась под сомнением. Зато выглядела эта загогулина потрясающе. Лелька заявила, что абстрактная «скульптура» — именно то, что требуется для украшения кухонного интерьера, а все модные дизайнеры могут дружно пойти отдохнуть.

Основную массу трофеев составляли всякие «штучки»: полдюжины необыкновенной формы пузыречков, коробка с пуговицами, кольца для салфеток, оловянный узорчатый нож для разрезания бумаг, зеркало, настолько же прелестное, насколько слепое, обувной рожок с головой льва и пригоршня заскорузлых от древности ключей — пустяки, обладающие какой-то ценностью лишь благодаря своему возрасту.

К предметам безусловно полезным следовало отнести ручную кофемолку и две престарелых пепельницы, порядком заросшие грязью, — одна медная, видимо, из снарядной гильзы, другая малахитовая. Плюс сказочной красоты шелковая не то шаль, не то скатерть и три невероятно пыльных, но совершенно целых овчины.