Чтение онлайн

Николаевский прежде всего взял все рукописи и печатные материалы Маркса и Энгельса, оставшиеся после их вывоза в марте-апреле в Копенгаген, архив I Интернационала, документы Бебеля, Бернштейна, а также архив СДПГ. Ему помогали Хинрихсен, П. Кампфмейер, П. Пойман. 8 мая 1933 г. автомашины, груженые ящиками с документами, выехали из ворот здания по Линденштрассе, 3 и взяли курс на Рутельсберг (пригород Берлина). "Я не помню,- писал Николаевский,- теперь точного количества ящиков, тюков и мешков разных материалов, знаю лишь, что из Берлина мною тогда было отправлено два больших жел. дор. вагона, полностью набитых материалами, причем материалы немецкого партийного архива, тщательно упакованные в небольшие пакеты (их было свыше ста), были заложены внутрь ящиков с материалами Русского архива, так, чтобы гитлеровский контроль, если бы он был проведен, найти эти немецкие материалы смог бы лишь в том случае, если бы гитлеровцы стали опоражнивать до дна ящики с русскими материалами...".

А 11 мая в здание правления СДПГ, где до этого были документы, ворвался отряд штурмовиков. Архив в это время был уже на пути в Париж, где его вскоре разместили в двух комнатах, специально освобожденных по распоряжению директора Национальной библиотеки Ж. Кена. В Париж прибыл и хранитель Русского архива. Он работал в Институте исторических исследований и одновременно являлся официальным представителем Международного института социальной истории (МИСИ), продолжал поиск новых документов. К вывезенным Николаевским архивам проявили интерес в Москве.

Летом 1933 г. французские газеты сообщали о предстоящем якобы обмене историческими документами между СССР и Францией. Москву, точнее Институт Маркса - Энгельса - Ленина (ИМЭЛ) при ЦК ВКП(б), интересовало прежде всего наследие Маркса и Энгельса в обмен на документы Наполеона. Но этого не произошло, хотя в Кремле и не оставляли надежду получить интересующие документы. В апреле 1934 г. к архиву СДПГ проявил интерес МИСИ. И сразу же поступило предложение от ИМЭЛ купить архив за значительную сумму либо принять его на хранение, предоставив Заграничному центру СДПГ в Праге "Сопаде" крупную беспроцентную ссуду.

Николаевский советует руководству "Сопаде" в августе 1935 г. потребовать за архив 200-250 тыс. долларов. В сентябре правление "Сопаде" приняло решение не продавать большевикам свой архив. Узнав об этом, заведующий Центральным партийным архивом ИМЭЛ Г.А. Тихомирнов по поручению ЦК вступил в контакт с Николаевским с целью возобновить его сотрудничество с институтом. Вскоре ЗД РСДРП получила от ЦК ВКП(б) предложение начать переговоры о судьбе архива и выделила для этого своих представителей - Дана и Николаевского. В феврале 1936 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление о покупке архива СДПГ, прежде всего наследия Маркса и Энгельса, и направило в Париж специальную делегацию в составе: Н.И. Бухарина, директора ИМЭЛ В. В. Адоратского, председателя ВОКС А.Я. Аросева и Г.А. Тихомирнова.

Сталин, по свидетельству Николаевского, с самого начала был в оппозиции этим переговорам, которым Адлер намеренно придал политический оттенок, включив в состав немецкой делегации Р. Гильфердинга, Дана, Л. Блюма, Модильяни, Пернстофера, а также в качестве эксперта Николаевского. Более двух месяцев шли напряженные переговоры, которые завершились безрезультатно. Немецкие социал-демократы отказались продавать архив. Приказ из Москвы прекратить переговоры пришел около 10 апреля. 19 мая 1938 г. по поручению Вельса и Фогеля был подписан договор о продаже социал-демократической партией Германии Международному институту социальной истории всего архива, в том числе находившегося в Копенгагене.

Б. И. Николаевский проработал в нем около 10 лет и с риском для жизни спас архив от уничтожения нацистами. В Париже за Николаевским и Русским архивом продолжали следить агенты ОГПУ-НКВД. Их заинтересовали контакты русского архивиста с сыном Троцкого Л. Седовым и самим Троцким, которому Николаевский оказывал помощь.

"Пользуюсь случаем,- писал Троцкий сыну ,- чтобы поблагодарить через твое посредничество Б. И. Николаевского за его обстоятельные и серьезные замечания. С некоторыми из них я не могу, правда, согласиться... Во всяком случае замечания Б.Н., без сомнения, помогут мне уточнить текст (биографии Ленина.
– В. К.) для всех других изданий. Еще раз благодарю его".

Накануне депортации в 1936 г. из Норвегии в Мексику Троцкий передал часть своего архива Николаевскому. Однако в ночь с 6 на 7 ноября из парижского отделения МИСИ, где хранился этот архив, агентами НКВД была похищена часть материалов. Как считали И. Дойчер и Н. А. Васецкий, взломщики забрали только газетные вырезки и "относительно неважные бумаги".

Сам Николаевский объяснял кражу тем, что Сталину нужны были документы для предполагавшегося процесса Бухарина - Рыкова и конкретные доказательства связей Бухарина с троцкистами за границей. Этим, вероятно, объясняется и тот факт, что архивист уничтожил в конце 1936 г. записи своих бесед с Бухариным, которые вел в течение двух месяцев. Они легли в основу его статьи "Как подготовлялся московский процесс?".

В настоящее время известно, что пропавшая часть архива содержала ценнейшие рукописи статей, письма и др. Среди них, в частности, 103 письма Троцкого - его переписка с американским публицистом М. Истменом и его женой Е.В. Крыленко за 1929-1933 гг. 7 ноября агент НКВД Зборовский докладывал в Москву об успешно проведенной операции, а также о фотографировании и второй части архива Троцкого, хранившейся у Л. Седова.

Наряду с заботами по сохранению и пополнению архивных коллекций, Николаевский выступил в качестве свидетеля вместе с П.Н. Милюковым, В. Л. Бурцевым и другими на Бернском процессе 1934-1935 гг., признавшем подложность известных Протоколов сионских мудрецов, и на основе этих показаний пишет статью "Современный антисемитизм и Протоколы сионских мудрецов".

В 1940 г. в связи с угрозой захвата фашистами Парижа Николаевский переправил архивную коллекцию в Гаагу и США (в этом ему оказал большую помощь посол США во Франции У. Буллит), а часть закопал в предместье французской столицы. (После войны он вернулся в Париж и откопал чемодан с рукописями). Во время оккупации Парижа фашистскими войсками вместе с другими культурными ценностями захвачен был Русский архив и библиотека. Специальный отряд А. Розенберга, не найдя ни самого Николаевского, ни большей части архива, изъял его богатейшую библиотеку и оставшиеся рукописи, передав их в Институт иудаизма и большевизма во Франкфурте-на-Майне, затем они бесследно исчезли. В США Николаевский приехал в ноябре 1940 г., где продолжил научно-публицистическую и политическую деятельность.

Он создает Лигу борьбы за народную свободу, издает журналы "За рубежом", "Грядущая Россия". В 1947 г. выходит вызвавшая большой общественно-политический резонанс книга, раскрывшая историю ГУЛага.

В известной серии издателя Прагера "Русская история и мировой коммунизм" появился сборник избранных произведений Николаевского с предисловием историка Дж. Кеннана, бывшего посла США в СССР. Он сыграл важную роль в понимании американскими и европейскими учеными закулисной стороны власти в CCCP.

В Нью-Йорке Николаевского знали как директора Американского рабочего архива и исследовательского института. С конце 50-х годов он принимает активное участие в реализации научного проекта по истории меньшевизма под руководством Л. Хеймсона, пишет очерки-воспоминания по истории РСДРП в 1917-1921 гг., подбирает архивные документы. Наряду с этим внимательно следит за публикациями советских археографов.

Рецензируя сборники, изданные ИМЛ, он приходит к выводу, что институт остается "фальсификаторским центром". Б.И. Николаевский продолжает готовить к изданию новые документы, собранные в Европе и в США.