Чтение онлайн

— Фильмец — дерьмо. Я читал рецензии. Но чем бы дитя ни тешилось, — ржет он, оборачиваясь ко мне, — в любом случае у нас заказан VIP-диван. Оставайся, Кит. Не то я со скуки сдохну. Дэн и Карась в последний момент спрыгнули.

Я один, зато вон с каким гаремом, — кивком Бестужев указывает на улыбающихся девчонок. Среди них я замечаю и Леру.

— Прости, брат, я только оттуда. Фильм и правда — полный отстой. Но удачи, — беззаботно похлопываю Ника по плечу и сбегаю вниз по ступенькам.

— Мы после кино в Седьмое небо планируем завалить! Подтягивайся! — орет мне в спину Бестужев. Поднимаю над головой руку с торчащим вверх большим пальцем и, не оборачиваясь больше, сворачиваю в сквер. По мокрым от дождя аллеям гуляет промозглый осенний ветер. Здесь, в стороне от высоток — сквозит, не дай бог. Быстро шагаю по лужам и, наконец, замечаю невысокую фигуру Евы.

— Ну, куда ты убежала, а?

— Да никуда. Не хотела, чтобы нас Бестужев видел. Слушай, Никит, тут мне Лика позвонила… Попросила выйти вместо заболевшего официанта…

— Что, прямо сейчас? Мы же планировали провести вечер вместе!

— Я не могу ее подвести, понимаешь? Она столько раз меня выручала…

Стискиваю зубы. Нет, я, конечно, все понимаю, но… Нет! Какого хрена? Я этого дня всю неделю ждал.

— А меня? Нас? Нас ты подвести можешь?

— Ой, вот за мной уже приехали! Так я пойду?

Что я могу сказать? Перевожу взгляд на фургон с логотипом кейтерингового агентства, в котором она работает.

Пожимаю плечами. Ну, не держать же ее насильно. Но как же бесит! Ева машет мне рукой и запрыгивает в машину. А я остаюсь, как дурак, один. Видит бог, я не так хотел провести последние полгода, перед Сандхестом. Да и наши отношения я представлял как-то иначе! Черт…

Ну и холод! Передергиваю плечами, оборачиваюсь к зданию кинотеатра и, недолго думая, возвращаюсь. Девчонки визжат при моем появлении, Ник довольно кивает. Мы пьем пиво и обсуждаем перспективы китайского рынка электроники, пока Милана с Лерой облизываются на красавчика Паттинсона. Вообще, когда Бестужев забывает о своих понтах, он становится вполне нормальным. У нас с ним много общего. Мы оба занимались рукопашкой и неплохо сечем в компьютерах. Нас обоих воспитывали отцы. Правда, моя мать свинтила по собственному желанию, а вот Бестужев остался с батей после долгих судебных тяжб. Неожиданно я нахожу так много точек соприкосновения с Ником, что когда он через пару часов еще раз предлагает мне забуриться в клуб, я соглашаюсь.

Домой той ночью я заявляюсь поздно и немного навеселе. Льющийся из гостиной свет говорит о том, что меня ждут.

Дерьмо. Не то, чтобы мне категорически запрещалось пить или гулять до утра, но раньше я этим никогда не злоупотреблял и теперь чувствую себя немного неловко.

— Привет, па Я уже дома.

Отец отводит взгляд от огня и кивает мне, разглядывая с нескрываемым интересом.

— Где был? Я думал, ты собирался встретиться с Евой.

— Да. Мы ходили в кино, но потом ее вызвали на работу, а я встретил ребят из универа, и мы пошли в клуб, — прохожу в комнату и сажусь на подлокотник соседнего кресла. Ноги гудят.

— А… Так вот, почему она не могла до тебя дозвониться.

— Что? — лезу в карман, достаю трубу и тупо пялюсь на три пропущенных. — Вот же, черт! Времени — пятый час.

Ну, не перезванивать же! Или…

— Не вздумай. Поздно уже. Она наверняка спит.

С этим не согласиться сложно. Поэтому я возвращаю трубку в карман и широко зеваю. И только потом до меня доходит:

— Слушай, а ты откуда знаешь, что Ева не могла до меня дозвониться?

— Потому что потом она, к счастью, догадалась позвонить на городской.

Свожу брови. Происходящее нравится мне все меньше. Во мне рождается странное неприятное чувство, будто я, сам того не желая, здорово налажал.

— Почему к счастью?

— Потому что ей нужна была помощь. И кроме тебя, я так понимаю, обратиться ей было не к кому.

— Помощь? — вскакиваю. — Что-то случилось?

— Ну, как сказать? Еве стало плохо на работе. Она потеряла сознание. В общем, я туда съездил, забрал ее и отвез домой.

Опять оседаю на кресло. Веду рукой, смахивая упавшую на глаза челку. Что тут скажешь? Предчувствие меня не подвело. Я действительно налажал. И мне даже думать не хочется о том, что было бы, если бы не отец. Тревога костлявой рукой сжимает мое запнувшееся сердце.

— Она точно в порядке? — сглатываю я.

— Говорит, что ничего страшного. Ссылается на усталость. И я надеюсь, что это правда, потому что вряд ли ты готов стать отцом.

Несколько секунд тупо пялюсь на старика, в попытке понять странный ход его мыслей.

— Она не беременна.

— Ты так в этом уверен?

— Да. Если только с нами не случилось чудо непорочного зачатия. А вообще, спасибо, за помощь… Признаться, не ожидал после всего, что ты мне наговорил в вашу первую встречу.

Отец усмехается, отпивает из бокала и равнодушно замечает:

— Я навел о Еве справки и изменил свое первоначальное о ней мнение.

— Ладно…

Что тут еще скажешь? Отец — такой отец. Навел он справки… Качаю головой и бреду прочь из гостиной.

— Кит, ты уверен, что готов в это все ввязаться? Потому что, если для тебя это все несерьезно — лучше не начинай.

Ей и без тебя проблем в жизни хватает.

Ну, все удивительнее и удивительнее! Оборачиваюсь:

— Я уверен, отец. Спокойной ночи.

Я — дебил! Натуральный дебил. Стопроцентный. Забыл поставить будильник, и, как результат — опять три пропущенных от Евы. Лимит у нее, что ли, на эти звонки? Каждый раз три…

Вскакиваю с постели, одной рукой пытаюсь натянуть штаны, второй — прикладываю трубку к уху. Ну, что ж… Теперь моя очередь слушать гудки. Натягиваю свитер, несусь вниз. С грохотом открываю шкаф, хватаю первую же попавшуюся куртку и выбегаю из дома. Мы с Евой встречаемся уже два месяца, но никогда до этого я еще не был у нее. Наверное, нехорошо являться вот так — с пустыми руками, но я даже кошелек забыл взять. Останавливаюсь у замызганной овощной палатки, хлопаю по карманам. К счастью, в куртке находятся забытые, наверное, еще с того года купюры. Хватает на пару килограмм мандарин.

Дверь в подъезд открыта. Никаких тебе домофонов. В нос ударяет тошнотворный запах кошачьей мочи и ветхости.

Сглатываю, прячу нос с воротник куртки и поднимаюсь наверх. Стучу. Дверь открывает сухонькая маленькая старушка.

— Добрый день. Я к Еве. А вы, должно быть, ее бабушка?

— Катерина Павловна, — кивает головой старушка, стискивает на плоской груди полы древнего вельветового халата и отступает в сторону. — Евангелина вышла в магазин… Но вы, наверное, можете подождать ее.