Никто, кроме тебя...
Шрифт:
Пролистав несколько сайтов, Сергей набрал нужный номер.
— Похоронное бюро “Аид”. Ритуальный агент Инга к вашим услугам, — проворковал в трубке приятный женский голос.
— Девушка, я хотел бы заказать полную организацию похорон.
— ...Такое вот, Надежда Егоровна, стечение обстоятельств, – отпив ароматный чай, заваренный из душистых трав, Сергей поставил чашку на стол. – Не суеверный я, но, порой, думаю – не отдай тогда он мне этот крест, может для него и иначе бы всё сложилось?.. Как-никак – оберег – семейная реликвия...
Женщина поправила выбившуюся из-под косынки седую прядь.
– Знаешь, Серёж, как на роду человека написано – так тому и быть... Судьбу, её ведь вокруг пальца не обведёшь. А что касается распятия... разные мнения на этот счёт бытуют: служители церкви одно проповедуют, а в народе другие поверья ходят – говорят, негоже чужой крест надевать: это как чужую судьбу на себя примеряешь. Вот и поди, разберись, чему верить!..
Дни тянулись бесконечно долго и однообразно: процедуры – обход – тихий час – обход – процедуры, между которыми завтрак, обед, ужин. Марина всё ещё была здесь и своим присутствием скрашивала скуку больничного заточения.
Вчера разрешили вставать. Вроде бы – что здесь такого? А оказалось – труднее некуда. Серёжа, приехав с утра, как и обещал, привёз планшет, похвалил за старания и, сославшись на срочные дела, снова укатил. После него баба Надя проведала. Со своим фирменным яблочным пирогом. Вкусно-то как: по-домашнему! Потом до самой ночи с мамой Дениса проболтали обо всяких пустяках. Может поэтому сегодня на утренние процедуры дежурные медсёстры её еле добудились. После уколов опять отсыпной: от безделья деваться некуда!
Неожиданно слух уловил доносящийся из-за двери разговор.
Аля открыла глаза и, приподнявшись на локтях, прислушалась: “Это ОН! Он приехал!” – от мелькнувшей мысли сердечко радостно трепыхнулось, но здравый смысл тут же отбросил столь нелепое предположение: это всего лишь телефонный разговор!..
– Тёть Марин, – окликнула девушка, – Марина Борисовна!... – но её не услышали. А переполненный отчаянием голос продолжал убеждать: “...Денис, сынок, прошу тебя, не делай глупостей!..”
“Дать о себе знать! Выйти в конце концов! – Аля села, опустив босые ступни на прохладный пол.
– ...Быстрее, пока он на связи!..” Преодолев несколько шагов, она уже была почти у цели..
– ...Что? Что ты сказал?..- послышалось из-за двери. Алина замерла.
– ...Ждёт ребёнка?.. – простонала Марина внезапно севшим голосом.
Упс! Значит, всё-таки, не знала! Пытаясь унять бьющее в набат сердце, девушка затаилась, прислонившись спиной к дверному косяку. Сквозь нарастающее волнение вслушалась в происходящее за стеной: телефонная связь, видимо, прервалась.
– ...Да возьми же трубку!..- в отчаянии шептала женщина, в очередной раз безрезультатно набирая “вызов”, – Роман Евгеньевич! – похоже, завотделением мимо проходил.
– Я слушаю вас, Мариночка! – в общении с мамой Дениса, любезность Карпинского не знала границ.
Боясь выдать себя, Алина даже дышала через раз.
– ...Это правда... правда, что Аля... беременна?.. – дрожащий голос Марины говорил сам за себя.
– Да, – коротко ответил врач, – Плюс к этому у неё отрицательный резус-фактор и посттравматический невроз, – Карпинский замолчал, как будто ожидая ответной реакции. Впрочем, ожидал не он один.
– Бедная девочка... – в едва уловимом шёпоте слышалось неподдельное сочувствие. – И что теперь?.. Есть шанс сохранить ребёнка? Или...всё-таки придётся...
– В данный момент никаких прогнозов дать не могу, – уклончиво ответил доктор, – На днях её посмотрит специалист, проведём УЗИ, скрининг-тесты и уже в зависимости от полученных результатов будем решать...
Слышавшая всё от “а” до “я”, Аля до боли кусала губы. Вот, значит, как: её и не спросят! Отчаяние внезапно сменилось злостью. Рванув дверную ручку, она застыла на пороге.
– Ничего вы не будете решать! Не имеете права! – надо же, и голос откуда-то прорезался, да ещё какой: медсёстры, дежурившие на посту повскакивали. Марина растерялась: не ожидала, видимо, такого всплеска эмоций.
– Светлова, закрой, пожалуйста, дверь с обратной стороны! – сухо велел Карпинский, – И запомни: как я скажу, так и будет!
– Не имеете права! – захлёбываясь слезами повторила Алина.
Встретившись с осуждающим взглядом женщины, Роман Евгеньевич посторонился, пропуская её в палату. Марина обняла Алю за плечи.
– Идём, моя хорошая, – увлекая её за собой шептала она, – тебе нельзя так волноваться...
Проводив их взглядом, Карпинский направился к посту.
– Девочки, выдайте в триста одиннадцатую глицин и валерьянку – обеим!
Сидя за столом, он перелистывал историю болезни, поверхностно просматривая исписанные беглым почерком страницы, и с досадой понимал, что думает совершенно о другом. Казалось бы, обычный плановый приём пациента в период реабилитации, а внутреннее волнение не хотело отпускать: скребло изнутри, словно железом по стеклу. Светлов в очередной раз взглянул на часы, когда в дверь кабинета постучали.
– Разрешите?
– Да, Дим, заходи.
– ...Ну, что я хочу сказать, – закончив осмотр, Сергей вернулся к столу и ещё раз проглядел рентгеновские снимки, – С прошлой нашей встречи ты добился значительных успехов. Продолжай с тем же энтузиазмом: рекомендуемый режим лечебной физкультуры, последовательность занятий, оптимальные нагрузки, и через пару месяцев бегать будешь, как спортсмен. – Придвинув стул, он предложил молодому человеку присесть. – Слышал, что и в институте ты восстановился.
Дима кивнул.
– Надоело бездельничать. Итак целый год потерял...
– Молодец! – Светлов перелистал его медкарту и, принялся заполнять лист назначений. – Ну а в личной жизни как? – Рыжую свою не обижаешь?
– Нет, – улыбнулся парнишка. – Сашка, она у меня знаете какая!..
– Умница она у тебя! Такую беречь надо!..
– Сергей Александрович, – тихо окликнул Дима, – Вы ведь знали моего отца?..- наблюдая, как дрогнув в сильных пальцах, замедлила темп скользящая по бумаге ручка, он ждал ответа, – Не отрицайте, я на похоронах вас видел!..