Чтение онлайн

Девочка подняла испуганный взгляд.

– Там? — указав в сторону ширмы, за которой виднелось гинекологическое кресло, обречённо спросила она.

Варшавин кивнул.

Едва ступив за дверь. Алина оказалась в объятьях Дэна.

– Ну как ты, маль?..

Это ужасно! — уткнувшись ему в грудь, всхлипнула она, — Ты даже не представляешь, как!

— Ну, а что доктор сказал?

— Я не помню, — честно призналась девочка. Да и где тут, после такой уёбищной процедуры, что-то упомнить!

За спиной щёлкнула открывающаяся дврь.

— К себе в отделение без приключений доберёшься, или проводить?

— Доберусь, — кивнула она.

Олег Павлович протянул заполненную карту.

— Если ничего не будет беспокоить, жду тебя через неделю.

Приближался вечерний обход.

Дежурная сестра, по обыкновению, выпроваживала посторонних из палат. Вцепившись в руку парня, Аля семенила следом.

— Денис, миленький, забери меня отсюда! Давай сбежим!

— Ну, куда ж мы, дурёха, сбежим?

— Куда угодно, лишь бы ни здесь! — двушка беззвучно заплакала, уткнувшись ему в грудь.

Позади кто-то выразительно кашлянул. Денис с Алей обернулись. В паре шагов от них, скрестив руки на груди, стоял завотделения, одним своим видом нагоняя страх.

— Свидание окончено! — чеканя каждое слово, произнёс он: наверняка услышал про “сбежим”.

Аля бросила на врача полный упрёка взгляд и ещё крепче прижалась к парню.

— Я неясно выразился? — холодно спросил Карпинский, — Быстро в палату!

Сжав трясущиеся от рыданий плечи, Денис отстранил девушку от себя.

— Маль, надо слушаться доктора…

Но Алина была уже не в состоянии сдерживать вскипевшую ярость.

— Вы... Вы... Чурбан вы чёрствый, вот вы кто! — в сердцах выкрикнула она.

— В палату! — теряя терпение, повторил Карпинский.

За время своего здесь пребывания, для себя Аля чётко поделила окружающих людей на добрых и злых. Не на хороших и плохих, а именно на добрых и злых. Исключением стала соседка по палате: та, вне списка, значилась просто „дура“.

Доброй была мама Дениса. Заботливая, ласковая, что бы она без неё делала в самые первые дни!.. Серёжа тоже был добрым, как ни странно это признавать. Точнее, стал добрым… почему-то. К этой, не столь многочисленной группе, можно было бы отнести и Олега Павловича.

 А злым был Карпинский! Один. Но настолько злым, что в своём единственном числе превосходил по весомости всех остальных!

Первая серьёзная стычка с ним произошла еще в отделении интенствной терапии, когда, придя в себя после наркоза, она, по-сути, не получившая никаких разъяснений по поводу правил пребывания в реанимации, решила самостоятельно пройтись по палате. То, что было, когда он застал её за этим занятием, сравнимо с апокалипсисом. Нет, он не кричал. Он просто отчитывал её в таких изысканных выражениях, что после этого она проплакала несколько часов.Стоило ей сделать что-то не так, начиналось светопредставление! А уж за то, чтоб сказать что-то не подумавши!..

Слово „больно“ для него не существлвало в принципе: каждый обход, а их было по два на день, Аля ждала с ужасом: ну что за дурацкая необходимость давить туда, где болит?! Назначения он тоже делал садистские — от бесконечных уколов на стенку хотелось лезть! Короче – злой, и точка!

Проревевшись в подушку, Аля лежала отвёрнутая к окну и размышляла над происходящим.

Роман Евгеньнвич! Когда он говорил, молчали все. И это, видимо, был закон! Вступиться за неё никто даже не пытался! Приходилось отдуваться самой. Нет, она могла понять всё: здесь, как и везде, свои правила, с которыми „пришлым“, типа неё, надо считаться! Но мириться с несправидливыми выпадами!..

Вчера отхватила только за то, что к ней пришли друзья! Если не брать во внимание, что пришли они в окно и посреди тихого часа, то все остальные формальности были вполне соблюдены: халаты, бахилы… Бизон даже маску на всякий случай нацепил! Ну кто ж знал, что Карпинскому в обед приспичит заявиться? А сдала ведь их, наверняка, соседка по палате — сука недорезанная! Она всегда её сдавала: когда ушла, куда ушла, температуру не домерила… Оно ей надо? Ни её температура-то! А её после этого — под капельницу на несколько часов!

В принципе, ко всему этому ещё можно было бы отнестись философски, но не сегодня! Любой, сохранивший хоть крупиночку человечности, это поймёт! Но только не он! Узурпатор самовлюблённый! Что и говорить – хозяин положения! И как с таким жена живёт? Какой-то час считанный они могли бы побыть вместе! А он пошёл на принцип: „Свидание окончено!“ — так только на зоне с зэками поступают!

И даже Денис не вступился. Не послал его к чёртовой матери! А надо было! Надо! Таким, как Карпинский, правду надо говорить в лицо!

За спиной скрипнула входная дверь.

 - Тебя заведующий к себе зовёт, — промычала соседка по палате, шумно запивая сдобную булку йогуртом из тетрапакета.

 Поборов гадливое чувство неприязни, Аля встала с койки, наощупь сунула ноги в шлёпанцы и, шаркая подошвами по свежевымытому полу, поплелась к кабинету Карпинского. Постучав, дождалась ответа. Роман Евгеньевич сидел за столом, заполняя какие-то бумаги.

— Заходи, — коротко отрезал он, даже не подняв головы, — Садись.

Но Аля так и осталась стоять у порога, с вызовом глядя на него, в ожидании очередной взбучки. Он резко поднялся из-за стола и, подойдя вплотную, заставил её буквально вжаться в стену.

— Ответь мне, Алина Сергеевна…

— Владимировна, — сухо поправила Аля.

– …Точно, Владимировна, — согласился он, —До каких пор будут продолжаться все эти выкрутасы?

— До тех пор, пока вы не перестанете меня прессовать! — негромко, но твёрдо произнесла она.

— Да? — выразительно вскинув брови, протянул Карпинский.

Девушка кивнула. Нужно на своём стоять – это закон выживания! Особенно, когда являешься причиной его невроза.

— Тогда слушай меня внимательно, — склонившись к её уху, чеканил он, — Я несу ответственность за тебя и твоего ребёнка, поэтому здесь ты обязана подчиняться моим законам! Ясно?

Она судорожно сглотнула, смело выдержав буравящий её взгляд.

— Я тоже отвечаю за своего ребёнка! Да, может я в чём-то и не права: я не знаю правил вашего заведения, я рада приходу своих друзей, пусть даже и не вовремя! Я не могу есть эти больничные помои! И уколы я ненавижу! Ну ненавижу и всё! Радуйтесь - будет чем меня изводить! Но прогонять его вы не имели права! Он пришёл не к вам, а ко мне! Приехал чёрт знает откуда на несколько часов, а вы… — её губы дрожали, но голос оставался твёрдым, — Вы бессердечный! Типичный бессердечный мужлан, который никогда не любил!.. Можете сколько влезет рычать на меня, срывать на мне своё плохое настроение: я вас не боюсь! — её глаза пылали негодованием. Сейчас, сгорающая от страха, но, тем не менее, упрямо не опускающая взгляда, эта девчонка напоминала воинственного ангела мести. Уже бесспорная красавица: одни глаза, мечущие молнии, чего стоят! К тому же с характером, да ещё с каким!.. Определённо, в будущем она обещала стать НАСТОЯЩЕЙ женщиной!