Чтение онлайн

– Вы обещали открыть должность, – громко напомнил Михалыч.

– Не сейчас, ладно?

– Вы мне это уже полгода повторяете! Я не могу разорваться!

Но директор отвлекся на мужчину, который пытался прошмыгнуть мимо его кабинета незамеченным, и потерпел крах.

– Стоять! – гаркнул Руслан Сергеевич так, что стены вздрогнули. – Вот кого я убью первым. Иваненко, скажи, ты смерти моей хочешь?!

– Шеф, я предупреждал! – поднял вверх указательный палец Иваненко. – И сделал пометки в нужных местах! И даже распечатал пояснения!

– Мне твои пояснения губернатор сейчас чуть в задницу не засунул! В следующий раз краснеть поедешь со мной! Бери Кочеткова и ко мне немедленно!

– Угу-угу, – покивал Иваненко и унесся ветром.

Повернувшись на пятках, шеф наткнулся взглядом на Михалыча, который стоял аккурат за его спиной, осмотрел с ног до головы, недоуменно моргнул и спросил:

– Что ты хочешь?

– Должность откройте. Системного администратора, – не растерялся Михалыч, схватил Янышева под локоть и вытащил вперед пред ясны очи директора. – Это мальчик. А здесь его документы.

Шеф тяжело вздохнул, взял документы и глянул на «мальчика». Тот испуганно взирал на него во все глаза, даже не моргая. Вся эта катавасия выбила Тимура из колеи. Он не ожидал ничего подобного и теперь совершенно не знал, как себя вести. Директор оказался достаточно молодым и энергичным мужчиной, в дорогом костюме с рубашкой навыпуск, беспорядком в каштановых волосах и легкой небритостью на лице. Он смотрел на парня своими янтарными глазами, и тому казалось, что время вокруг остановилось. Тимур часто тайком засматривался на красивых мужчин, но от этого подгибались колени. И даже шрам у виска никак не портил оказанного впечатления. Но вот Руслан Сергеевич отвел взгляд, чтобы ознакомиться с документами, и время возобновило свой бег, позволяя парню вздохнуть.

– Ну что ж, Тимур, – пробормотал директор, просматривая диплом, – добро пожаловать в наш коллектив. Пишите заявление, знакомьтесь с работой, а ты, – ткнул он пальцем в Аню, – оформляй. И сделай мне кофе, наконец.

Отдав назад документы, Руслан Сергеевич кивнул и скрылся у себя в кабинете. Следом за ним вошли высокий русый Иваненко в прямоугольных очках и полноватый с небольшими залысинами Кочетков в свитере с оленем. Тимур еще раз выдохнул и сел за стол писать заявление. Видимо, здесь не было особого дресс-кода, что не могло не радовать, ведь на костюм у него денег не было.

Оформив все необходимые бумаги, в приподнятом настроении Янышев вернулся в теперь уже свой кабинет. Еще бы ему не радоваться, ведь его взяли на работу без придирок и экзаменов с зарплатой несколько выше ожидаемой, хоть и с испытательным сроком. Василий Михайлович тоже не мог нарадоваться помощнику: объемы работ у фирмы росли, техники прибавлялось, и одному администратору справиться было сложно.

– Ты не смотри, что Нотман сегодня злой, – рассказывал о директоре Василий Михайлович, усаживаясь на свое место. – Встреча с губернатором и главным архитектором города отнимает много нервов, сам понимаешь. А если в работе есть недочеты, то и подавно.

– Ну да, – покивал Тимур, устроившись в кресле напротив.

Работа была стандартной и не требовала дополнительных знаний. График также вполне устраивал и не пугало, что раз в неделю нужно было задерживаться допоздна и чистить компьютеры от вирусов и ошибок. Зато приходить в этот день можно было к обеду, что компенсировало затраченное время. Разложенная в комнате техника требовала ремонта, чем тоже должен был заниматься Тимур.

– Мы только плоттеры сдаем в специальный ремонт, сами меняем в них краску и бумагу. ГОСТовскую сотрудники вставляют сами, а рулонную приходится нам, – рассказывал Михалыч, разливая чай по чашкам. – Иногда подкидывают и домашнюю технику. Но здесь уж тебе решать: за «спасибо» ты ее будешь чинить, шоколад или деньги.

– Понятно, – скромно улыбнулся Тимур, принимая горячую чашку. – Нужно быть многофункциональным.

– У нас — да. Поэтому, если тебе кажется, что ты чего-то не знаешь, лучше скажи сразу.

Янышев слушал и кивал. Пока ему было все предельно ясно, кроме плоттеров, но с этим решили разобраться, как только возникнет необходимость. После выпитого чая Михалыч решил устроить новичку экскурсию по офису. В него фирма действительно переехала недавно, потому на дверях и не было табличек. Сначала их хотели приделать и даже заказали, но в суматохе все время забывали, а потом и без них привыкли кто где расположился. Прямо по коридору – большой кабинет, его разделили архитекторы и конструкторы. Слева примкнули к ним геодезисты, справа – инженеры по теплогазоснабжению. Дальше шли сметчики и ландшафтники, напротив – дизайнеры малых архитектурных форм и конференц-зал. Кабинет директора с приемной, бухгалтерия, туалеты, подсобные помещения и, наконец, комната системных администраторов и пульт охраны, где было много экранов и дремавший на кроссвордах мужичок. В какое бы помещение они не входили, везде царила атмосфера дружелюбия. На каждом столе находилась чашка и пакетик с печеньем или пирожным. Где-то звучал смех, где-то напряженно шла работа, но на новенького сотрудника все реагировали с симпатией и улыбками.

К концу рабочего дня Василий Михайлович сообщил, что им придется уходить позже всех, за исключением охраны, чтобы проверять выключены ли все приборы, но это занимало пять минут. Особых трудоголиков велел гнать взашей, несмотря на протесты. Уходящие коллеги прощались с улыбками и делились друг с другом планами на вечер. Проверив все кабинеты, администраторы последовали их примеру и столкнулись у лифтов с директором. Он что-то задумчиво печатал в телефоне и не сразу заметил, что уже не один.

– Суматошный день, да? – спросил Михалыч.

– Есть такое, – кивнул Нотман и убрал телефон в карман. – Показываешь новобранцу территорию? – с улыбкой кивнул он на Тимура.

– Да. Пусть привыкает.

А Тимур снова ощутил жар на щеках. Улыбающийся директор показался еще красивее, чем раньше. Теперь одежда на нем была в порядке, волосы аккуратно убраны назад, поверх пиджака надето черное пальто, в руках он держал папку. Рядом с ним Янышев почувствовал себя совершенно незначительным и серым, как воробей рядом с лебедем. Свою одежду он обновлял еще в институте, не говоря уже о поношенной и протекающей обуви, а о парфюме вообще речи не шло. Пялиться на шефа было верхом неприличия, но глаза не могли оторваться от него, то и дело осматривая от каштановой макушки до кончиков начищенных до блеска туфель. В такой одежде ехать только на свидание в дорогой ресторан, но никак не домой.

Лифт гостеприимно распахнул свои железные створки и мужчины вошли внутрь. Михалыч завозился с телефоном, Тимур старался не отрывать глаза от пола, не касаться дорогого пальто даже краем куртки и, желательно, не вдыхать приятный запах туалетной воды; зато Нотман чувствовал себя вполне комфортно, и даже фыркнул, чем заставил юношу поднять глаза.

– А меня любят, – кивнул он на надпись черным маркером на доске объявлений.

Тимур тепло улыбнулся в ответ, глядя в темные глаза директора. Но лифт к этому моменту приехал, и на крыльце они распрощались. Михалыч поспешил за угол здания, директор к своей дорогой машине, которая приветливо моргнула ему фарами, а Янышев достал наушники и побрел на остановку. «Понятное дело, такому мужчине, как Нотман, всегда есть куда спешить, – думал Тимур, включая любимую музыку. – Его наверняка кто-то ждет дома. Скорее всего жена, потому что такие мужчины не бывают геями». – Остановившись возле зеркальной витрины, парень посмотрел на свое отражение и фыркнул: – «Даже если бы и был, то на тебя бы точно не посмотрел». Подъехала нужная маршрутка и Янышев забрался внутрь.

Путь до дома предстоял долгий, и парень наслаждался каждым его мгновением. Когда он жил в детском доме, то постоянно хотел остаться один, хоть на миг. Думал, что в общежитии университета это сделать получится, но не тут-то было. Его соседи по комнате оказались гиперактивными и дружелюбными ребятами и не давали скучать в одиночестве. Им казалось кощунством сидеть дома в выходные, а вечера проводить за книгой. Поэтому они придумывали разные развлечения и таскали за собой упирающегося Тимура. После учебы, сменив одно общежитие на другое, только семейное, парень впервые остался один. Его никто не трогал, не заставлял куда-то бежать, не пел песни среди ночи и не отбирал книги. Но первое чувство неги быстро сменилось на скуку, а затем и уныние. Только тогда он четко осознал, что совершенно один в этом мире и никому не нужен. Безусловно, друзья остались, но теперь не так часто проводили с ним время, променяв встречи на разговоры по телефону и социальные сети. Дома его никто не ждал. Там было темно и пусто. Иногда долгими тихими вечерами Тимур задумывался: зачем он вообще живет? Не будь его на свете, никто бы и не заметил, никто бы не вспомнил и не подумал о нем.