Чтение онлайн

Маршрутка останавливалась почти возле дома. Унылое десятиэтажное здание встретило его распахнутой дверью и вонью кошачьей мочи. Старый лифт отсчитал этажи и с трудом открылся на последнем. В его секции горел свет, балкон, как обычно, был открыт. Всего четыре комнаты в их крыле разделялись санузлами с такими же, но с другой стороны. В одной комнате жила одинокая пожилая женщина, везде совавшая свой нос и постоянно выглядывающая в дверную щель. Она всегда знала кто, когда приходит и уходит, участвовала во всех разбирательствах и скандалах, непременно вычленяя виновника. В другой – обосновалась молодая пара без детей. Они совсем недавно, как и Тимур, окончили учебу и покоряли новый мир взрослых людей. Третью комнату хозяева постоянно пытались сдать, но неудачно. Почти за полгода в ней побывали и рабочие, и алкоголики, и студенты, мать-одиночка с двумя детьми, а теперь жила девушка, которая работала официанткой и постоянно водила к себе мужчин. Поздоровавшись со всеми, кого встретил, Тимур открыл свою комнату, вошел и включил свет. Двенадцати квадратных метров ему вполне хватало, и все его нехитрое имущество вместилось легко. Слева расположился шкаф и холодильник, которые оставили ему радушные хозяева. Компьютерный стол и сам компьютер парень купил себе сам еще в институте. Старенький, скрипучий диван вдоль противоположной стены так же был обитателем местной фауны.

Сняв верхнюю одежду, Тимур достал из холодильника остатки курицы с картошкой и банку консервированных помидоров, которыми поделилась молодая пара. Они парню нравились своей простотой и порядочностью, он даже мог сказать, что они подружились. Что такое нищета, Янышев понял, как раз переехав сюда. Стипендию ему теперь никто не платил, социальные выплаты кончились, когда ему стукнуло двадцать четыре, а расходы на жизнь только увеличивались. Благо ему хватило ума сделать кое-какие сбережения во время учебы, и первые три месяца он платил за комнату исправно, но потом пришлось не просто утягивать пояс, а в прямом смысле голодать. Грузчик из него не получился из-за хлипкого телосложения, официантам много не платили, как и мойщикам посуды, дворникам и уборщикам. Пришлось совмещать несколько работ, чтобы как-то сводить концы с концами. Поэтому теперь он не отказывался ни от соседской картошки, ни от банок с помидорами и огурцами, пару раз даже приходилось занимать шампунь. Но он очень надеялся, что дела пойдут лучше, и через месяц он сможет не только заплатить за комнату без опозданий, но и купить себе новые ботинки.

Закончив нехитрый ужин, Тимур помыл посуду в мойке общей кухни и вернулся к себе, чтобы переодеться. Старые домашние штаны и футболка служили ему и пижамой. Хоть в комнате было тепло, спать в одних трусах он не мог. Эта привычка была с ним еще из детского дома. Тогда ему казалось, что его худое тело было смешным, теперь и вовсе не было смысла оголяться. Закрыв шкаф, парень замер возле большого зеркала на его створке и поджал губы. «Почему мы не можем быть теми, кем хочется? – подумал Тимур, внимательно себя рассматривая. – Почему люди жестоки к тем, кто от них отличается? Я ведь никому не испорчу жизнь, если немного изменю свою внешность? Почему же тогда этого делать нельзя?»

Нет-нет, Тимур не считал себя страшным, но зеленые глаза, опушенные светлыми ресницами, хотелось слегка выделить. Копне светло-русых волос с дешевой и неудачной стрижкой придать другую, более элегантную форму с помощью геля и лака. Тонкие губы станут более пухлыми и красивыми, если нанести на них помаду, и тогда даже веснушки, которые усыпали лицо, будут выглядеть мило. Снова медленно открыв платяной шкаф, парень протянул руку к дальнему углу и достал косметичку. Сглотнув набежавшую слюну, он вытащил черный тюбик туши для ресниц телескопической формы и снова посмотрел на себя в зеркало: — «А может, не так уж и плохо, что я живу один: меня никто не сможет увидеть и осудить».

– Каждый раз, когда я иду за ним, то не могу оторвать взгляд от его зада.
– Тимур достаточно отчетливо слышал голос Лены из архитектурного отдела, пребывая под ее столом в полулежачем состоянии, чтобы заменить на компьютере жесткий диск. – Он, как тугой орех, так и хочется вонзиться в него ногтями и укусить.

Закатив глаза и улыбаясь во все зубы, Янышев закручивал последние болты и думал, что если речь идет о директоре, то и он не отказался бы проделать подобное. Установив крышку системного блока на ее законное место, парень с чувством выполненного долга принялся выползать наружу, но больно ударился затылком о столешницу и застонал.

– Ой, Тимурчик, ты там живой? – вопрошала подружка Лены, имя которой парень еще не запомнил.

– Вроде да, - улыбнулся Янышев, выпрямившись в полный рост и отряхивая джинсы.

– Сегодня, кстати, день рождения Яночки из дизайнерского, так что с тебя пятьдесят рублей, - продолжала девушка, мило хлопая ресницами. – И после четырех будем праздновать, особо на свой обед не налегай.

Продолжая улыбаться, Тимур скрепя сердце вытащил скудную наличность из кармана и отдал одну бумажку. Коллектив парню очень нравился. За две недели его работы к нему никто ни разу не придрался, не оскорбил и не унизил, что бывало на предыдущих местах работы. В одном из ресторанов, в котором Янышев подрабатывал официантом, директор не скупился на хлесткие выражения и бранные слова, повышал голос и совершенно не заботился о благополучии своих подчиненных. В ночном интернет-кафе часто грубили посетители, да и напарник манерами не блистал.

Тимур крупным телосложением не отличался, а за отличную учебу, любовь к книгам его прозвали ботаником и отвешивали оплеухи, зная, что тот ответить не сможет. В Бюро же люди были улыбчивыми и дружелюбными. Возможно, сказывалось образование и воспитание, а, возможно, самоутверждаться за чужой счет не было смысла.

Единственное, чему парень был не особенно рад – это постоянные просьбы сдать денег. За эти две недели он уже отдал сто пятьдесят рублей на два дня рождения и чье-то пополнение в семействе. Он знал, что во многих фирмах подобные практики в порядке вещей, но у него с наличностью была напряженка, и если до первой зарплаты еще кто-нибудь родится, то ему придется занимать у соседей, чего он жутко не любил. Да, пятьдесят рублей не такая уж и сумма для тех, кто стабильно получает зарплату, Тимур пока к этим счастливчикам не относился.

Покинув архитекторов, Янышев направился к себе, не забыв мельком посмотреть в сторону кабинета директора. Сегодня, увы, он был закрыт. Как понял парень, Нотман любил простор, потому часто оставлял свои двери открытыми, и можно было наблюдать, как он работает. С первых минут знакомства Тимур буквально влюбился в этого мужчину. Он был воплощение всего того, чего парню так не хватало: сильного характера, смелости в суждениях, открытости и общительности. Руслан Сергеевич не стал бы сидеть в темной каморке, терпеть оскорбления в свой адрес или прятаться от себя. Янышев был уверен, вокруг него постоянно кипит работа, он не мирится с судьбой и всегда добивается своего. Не говоря уже о внешности. Тимур часто останавливался возле стенда с фотографиями сотрудников и изучал его приятное лицо. Естественно, когда никого не было поблизости. Даже у этих ненавистных дней рождения был огромный плюс: там всегда присутствовал Нотман.

– Сегодня снова день рождения, - сказал Тимур, войдя в свой кабинет.

– Да, знаю, - не отрываясь от работы, сказал Михалыч. – У нас в ноябре и декабре постоянные праздники, хоть не приходи. А потом еще корпоратив. Хорошо в пятницу, есть время переболеть выходные.

– Корпоратив?

– Конечно. Новогодний. Тебе понравится. В ресторан идем. Напьемся и устроим пляски, - хохотнул Михалыч, на секунду оторвавшись от платы, которую паял.

– А сдавать что-то нужно? – еле ворочая языком, спросил Тимур.

– Из зарплаты сразу вывернут.

Эта новость была плохой. Янышев уже распределил средства как с аванса, так и с зарплаты, и лишние затраты никак не вписывались. «Наверно, можно отказаться, - рассуждал про себя Тимур. – И в очередной раз быть белой вороной. Но это и на одежду растраты, не могу же я пойти в джинсах?» Отвернувшись к компьютеру, которому проводил диагностику, Янышев принялся мысленно пересчитывать бюджет, выискивая лазейки для похода на корпоратив.

В начале шестого всех позвали в переговорный зал, там отмечали все праздники. На столе были расставлены закуски, бутылки со спиртным, соки, торт и пластиковая посуда. Янышев алкоголь не употреблял и сразу потянулся за соком, зато остальные активно налегли на шампанское. Первый тост, естественно, говорил директор. Его глубокий голос слушать было приятно, от поздравлений хотелось улыбаться и краснеть вместо именинницы, что парень и делал, стоя в самом дальнем углу зала. После первого бокала народ потянулся за едой, и голодный с обеда Янышев решил не отбиваться от коллектива. И нет, он не специально голодал, просто взять с собой на обед было нечего, а питаться в буфете или столовой — дорого. Он так хотел есть, что совершенно забыл обо всех комплексах, впрочем, как и многие присутствующие. Запихивая очередной бутерброд со шпротами в рот, парень кинул взгляд на директора и чуть не подавился. Тот пристально и задумчиво смотрел в его сторону из толпы гомонящих сотрудников. Тимур покраснел от макушки до пят и спрятался за спины ближайших коллег. Теперь стало неудобно за то, что он как стервятник набросился на еду. Но неужели же директор из-за этого на него уставился? Или ему показалось? Снова исподтишка взглянув на шефа, Тимур нахмурился: тот что-то обсуждал с Иваненко и совершенно не обращал внимания на окружающих. «Должно быть, у меня уже глюки от недоедания. Надо набрать бутербродов с собой, проверить компьютеры и идти домой, пока еще чего себе не придумал».

***

Унылый дождь барабанил по окнам и крышам, хмурое серое небо давило своей массой и совершенно не способствовало поднятию настроения. Красивую, белую зиму ждали все, от мала до велика, но она не хотела приходить раньше времени и радовать людей. Тимур смотрел в окно кабинета дизайнеров и грустно разглядывал голые деревья и жухлую траву. Настроение было на нуле не только из-за погоды, его положение было столько же унылым и печальным. На прошлой неделе его официально приняли на работу и оформили все документы. Это радовало, но денег пока не принесло. До первого аванса требовалось прожить еще две недели, а для этого нужно было брать в долг. Опять. Добрые соседи по общежитию понимали Тимура, но от этого становилось еще тоскливее. Веселая соседка Ирина, работавшая официанткой, вчера его кормила пельменями за то, что он настроил ее старенький компьютер. Она оказалась приветливой и немного глупенькой, видела жизнь, словно через розовые очки, и искренне мечтала о принце на белом мерседесе, который когда-нибудь встретится на ее пути. Одевалась она нескромно, косметику использовала с явным перебором, и мужчин водила к себе часто, но почему-то это не отпугнуло брезгливого Янышева. К тому же благодаря их общению можно было бесплатно поесть. «С таким же успехом можно продавать свои услуги в сети, - мысленно усмехнулся парень. – Или продаваться самому, что в моем случае скоро станет единственным выходом из положения».