Чтение онлайн

– Так, я что-то совсем ничего не понимаю. Что за сближение, грани и когда они теряются?

– Один и самый большой промежуток времени начинается с конца декабря и длиться до 19 января. Вы это время привыкли считать Рождественскими праздниками. Что вы там в это время делаете?

Он не ждал, пока я отвечу. Сам продолжил.

– Кажется, пьете, веселитесь, а некоторые женщины еще и гадают, колдуют или что-то в этом роде. А потом рассказывают истории о том, что видели чертей, встречались с суженным или бывали в неизвестных местах. Вы списываете все это на излишки выпитого или на все ту же магию, но правда в другом. Те люди действительно видели, встречались и делали все то, о чем говорят. Из-за тонкой грани между мирами все эти существа могут попадать в ваш мир, если им в этом немного помочь и призвать.

Существуют еще несколько промежутков времени в течении года, когда миры предельно сближаются. Вы привыкли эти дни называть праздниками. Выпивать, колдовать, призывать все тех же существ, а потом все произошедшее списывать на чудеса и магию.

Я слушала разинув рот, как сказку. Интересную сказку. И от этого не менее ужасную.

– Когда Никита начал за тобой ухаживать?

Глеб резко перешел к уточнениям, я даже растерялась.

– Не знаю. Мы полгода как встречаемся. До этого он еще какое-то время всячески привлекал к себе мое внимание.

– Он каждый год появляется в другой стране, но обязательно в каком-то высшем учебном заведении, где полно молоденьких глупых девушек. За год он успевает сблизиться с двадцатью-тридцатью девушками и на рождественские праздники все эти люди загадочным образом исчезают.

– Я должна была быть одной из них?

– Нет, ты была особенной. Он никогда ни с кем не сближался на столько, чтобы отпугнуть новых возможных кандидаток в свои жертвы. С тобой он открыто встречался, за тебя торговался на аукционе – ты ему нужна. Именно ты, а не кто-то другой.

В душе всколыхнулась какая-то обида.

– Была бы я ему так сильно нужна, он бы на восемнадцати тысячах не остановился.

Тогда меня пугала эта сумма, а сейчас показалась мизерной.

Глеб улыбнулся. В глазах засверкала какая-то хитринка.

– Что, обидно, что так дешево мне досталась?

Я молчала, поджав губы, изображая капризного ребенка, а он все так же улыбался.

– Он не мог светиться. Восемнадцать тысяч это неподъемная сумма для большинства студентов того заведения, в котором мы пребывали. Помнишь о «людях в черном»?

Я кивнула головой.

– Так вот эти люди подобные происшествия очень внимательно прослеживают. Он рисковал привлечь к себе внимание еще тогда, когда называл сумму в пять тысяч. Сумма в десять тысяч грозила ему разоблачением. Я вообще удивляюсь, как он рискнул поднять ее до восемнадцати.

– А ты?

– Что я?

– Не прикидывайся дурачком. Ты рисковал?

– Я не мог по-другому.

От былой улыбки не осталось и следа.

– Почему? Уже тогда знал, что я твоя пара?

– Нет. Тогда еще не знал?

– Тогда почему рисковал?

Глеб молчал. Он смотрел вдаль на обвитые листьями деревья, на линию горизонта, с заходящим солнцем выкрашивающую небо в бордовые тона, и молчал.

– С тебя слова тисками нужно вытягивать?

Мужчина оглянулся, посмотрел на меня. В его глазах было что-то новое, не ведомое досель. Он коснулся этим взглядом моей души.

– Я пообещал тебя беречь любой ценой.

Смотрю на него и не знаю что ответить. Нет спросить! Я хочу о многом спросить, но с чего начать? Если сейчас откроется, что и ему была нужна для какого-то плана, я просто не выдержу.

– Кому пообещал?

– Твоим родителям. В тот день, когда ты родилась, твой отец взял с меня обещание беречь тебя любой ценой, даже ценой своей жизни.

– Ты же говорил, что вы дружили, но он потом куда-то исчез.

Я плохо помнила тот разговор. Во мне тогда кипели гнев, страх и многих его объяснений я даже не слышала.

– Не просто исчез. Он женился на твоей матери и выбрал жизнь затворника в мире своей жены. Знал об этом только я.

– И поэтому ты рисковал, из-за какого-то обещания?

Очень приятно, что у меня все это время был такой защитник, но… я не это хотела услышать. Да пусть кто-то посчитает меня глупой влюбленной дурочкой, но я хотела его признаний в любви. Может о том, что все это время, ну не совсем все, а когда я подросла, он был тайно влюблен в меня, или о том, что увидев на новогодней вечеринке, был повержен моей красотой и потерял голову. Но правда была на много унылей и скучней.

– Мое обещание не пустое место.

Да – бла-бла-бла… Все вы мужики одним миром мазаны. Честь, гордость и непоколебимое слово. А где же чувства, где вечная любовь и преданность, где неземная страсть? Из всего этого, он показал мне только страсть, и то молча. Вроде умный мужик и фильмы вон наши смотрел, а главного правила не выучил – женщина любит ушами.

Я погрузилась в свои мысли и даже не заметила, что он все это время внимательно на меня смотрит. А он смотрел. И чем больше я кусала губы со злости и обиды, тем больше он улыбался. Когда эта самая лыба, растянулась до ушей, я не выдержала:

– Что?

– Ты так интересно злишься.

– Смотри, наслаждайся. Могу в тебя чем-то запустить, для большего удовольствия. Твоего, конечно, если тебе моя злость так нравиться.

Глеб все так же улыбался, сверкая своей голливудской улыбкой. Он что специально меня провоцирует? Я сжала кулаки со злости, так хотелось подойти, врезать ему и стереть эту наглую улыбку.

– Наташа, я рисковал не только из-за обещания.

Глеб решил немного приврать. Хочется ей сказки – пусть будет сказка. Он действительно относился к ней по-особенному, но не как к женщине. Она росла, менялась, хорошела. Но рядом было много красавиц – доступных красавиц. Она была под запретом – его внутренним запретом. Ей сейчас не объяснишь, что нельзя возжелать ребенка, которого не так давно носил на руках. Он к ней всегда относился как к ребенку, которого нужно оберегать, защищать и просто, не мешать ему расти. И во время аукциона он на сцене видел девочку, свою маленькую глупышку, которая вляпалась в историю. Никогда раньше он не попадался ей на глаза – держался в стороне, но тогда не было другого выхода.

Все изменилось в одночасье. Когда она решила схитрить и убежать через окно. Касания к ее телу, вдыхание ее аромата. Все так закружилось, и за каких-то несколько секунд он буквально сошел с ума. Вкус ее кожи, пульсация венки на шее, и безумное притяжение с которым просто не было сил бороться.

Отец говорил, что когда он встретит свою пару, с желанием поставить ей метку бороться будет невозможно. Сам отец этого не ведал, только передавал слова своего деда. Глеб отнесся тогда к этой информации скептически, но в ту ночь он понял всю правдивость тех слов.