Чтение онлайн

– Дора, а какие мужчины тебе нравятся?

Девушка подняла на меня перепуганные глаза. Я решила уточнить вопрос – мало ли вдруг она не поняла.

– Ну, там – высокие, низкие, худые, толстые? Или, может, такие шкафи, как тот, что подпирает в углу стену?

Не сомневалась, что слово «шкаф» она не совсем поймет, но зачем же смотреть на меня такими перепуганными глазами?

Сказала, а потом поняла, что слишком загнула со своей откровенностью. На меня уставились три пары глаз – кто в шоке, кто в непонимании. Да-да, и одна из этих пар принадлежала моему ничем не пробиваемому стражу. Правда через несколько секунд он отвел от меня свой взгляд, но я-то видела, как он на меня смотрел – как будто у меня вторая голова выросла, и язык ему показывает.

Они смотрят на меня, а я на них. Да что я такого сказала? Обидела честь и достоинство многоуважаемого стража?

Не знаю, долго бы мы еще смотрели с таким непониманием друг на друга или нет, но Зола на правах старшей и мудрейшей женщины из здесь присутствующих, решила объяснить:

– Наташа, у нас не принято обсуждать мужчин, и говорить о них в третьем лице, когда они здесь присутствуют.

А потом уже шепотом, глядя мне в глаза и слегка косясь на стража у двери, добавила:

– Особенно если они могут услышать.

В ее словах не было осуждения, просто попытка объяснить некоторые аспекты их жизни. У нас тоже это не совсем принято. И многие посчитают дурным тоном, но вряд ли найдутся больно умные или воспитанные, чтобы читать нотации. На такую фразу должны были отреагировать улыбкой, смехом, но не нравоучением.

Может в этом и проблема? Многие считают, что это их не касается – кто не любит совать нос в чужие дела, а кто просто не хочет ввязываться в словесную перепалку, поэтому делают вид, что не расслышали, или не услышали ничего из ряда вон выходящего. Просто проходят мимо. Может по этому, у нас десятилетние дети ругаются хуже взрослых?

Да, посплетничала с девушкой моего возраста.

– А когда не слышат?

В тон ей прошептала я.

Зола мне хитро подмигнула. У меня камень упал с души. Не хотела я сориться с этой женщиной, или строить между нами стены из взаимных обид.

Посмотрела в сторону двери – мужчина по-прежнему делал вид, что нас не замечает. Вот как от него избавиться?

Да как-как, очень просто!

Я извинилась перед женщинами и вышла с кухни. Волес пошел следом. Кто бы сомневался! Зайдя в спальню, я подняла взгляд к сводам потолка и обратилась к тому, кто так же непрерывно за мной наблюдает.

– Глеб, нам нужно поговорить.

– А разговор не подождет еще часик – к тому времени я уже вернусь.

Его слова слышала только я, не смотря на то, что мой страж стоял не так далеко. Этот шепот у самого уха – не хватает только его дыхания и дразнящего возбуждающего аромата моего мужчины. Я закрыла глаза, пытаясь в воображении дорисовать недостающие фрагменты.

– Наташа не надо. У меня еще работы на час. Я не могу себе позволить сорваться сейчас.

– Что не надо?

– Не надо меня хотеть.

Его голос сводил с ума. Что он мне говорит «не хотеть», а сам? Я слышала эти нотки хрипотцы, появляющиеся в его голосе только в моменты страсти.

Я думала, что после всего, что между нами было, разучилась краснеть от его слов, но щеки сейчас пылали. Не так далеко стоял Волес и я чувствовала себя пойманной на горячем. Хоть и знаю, что он не мог слышать слов Глеба, но все равно смущаюсь.

Не знаю, может я слишком выразительно смотрела в его сторону, или еще по какой причине, но через несколько секунд, он кивнул головой неизвестно кому и вышел, оставив меня в одиночестве.

– Это ты его отослал?

– Я. Ты хотела поговорить. О чем?

Уже собранный, деловой и голос звучал не у самого уха.

– Я хочу, чтобы Волес не ходил постоянно за мной следом.

– Это необходимость.

– Какая необходимость? Я в защищенном доме. Ты же сам говорил, что безопаснее места не найти.

– Говорил.

– Тогда что? Зачем он бегает по моим пятам? Если так уж боится вторжения, пусть станет у портала и сторожит его. Это ведь единственный путь, каким могут пробраться преступники.

– Пробраться – да, а тебя утащить – нет.

– Что значит меня утащить?

– Это долгий разговор. Вернемся к нему, когда я буду дома.

Хотелось крикнуть на него, а лучше стукнуть. Что за привычка постоянно меня пугать? Сказал бы все сразу, и я бы знала чего ожидать. А вот эти обрывки фраз, недосказанности, постоянно держат на взводе. И, ведь знаю, что жуть какой упертый, и никакими мольбами или угрозами не добьюсь интересующего меня ответа. Не стоит даже пытаться.

– Это все, что ты хотела сказать?

– Нет. Он мне мешает.

– И чем же?

– Своим присутствием. Пошел бы с Дорой пообщался.

– Ты решила заняться сватовством?

– А почему бы нет?

– Если ему приглянулась Дора, он сам проявит желание с ней поговорить. Да и жене Воласа это не совсем понравиться.

– Что? Он женат?

А почему собственно я решила, что нет? Видный мужчина – это меня он раздражает, а кого-то, может быть, очень даже привлекает.

– Извини, я не знала. И Зола, скорее всего тоже, если решила дочь с ним знакомить.

– Не стоит извиняться. Если мужчина желает и имеет возможность, может взять несколько жен. И не смотри такими перепуганными глазами, в вашем мире есть тоже подобные законы.

Я зависла на какое-то время. Не спорю, законы и обычаи такие есть, но я росла совсем в другой стране, и все это мне чуждо.

– Знаешь, ты как черт из табакерки, каждый раз что как скажешь… Ты не мог сразу это все мне рассказать – до того как меня похищать и притягивать в этот мир?

– Ты думаешь твое - «не согласна», сыграло бы большую роль.

– Не смей с меня насмехаться! Я не согласна быть второй женой!

– Ты второй уже и не будешь – ты первая.

Он говорил спокойно, уравновешенно я прям видела перед собой его серьезное лицо, со смеющимися глазами.

И что значит «первая»? Планируется вторая?

– Не перекручивай! Ты прекрасно понял, что я хотела сказать. Я никогда не буду делить… дом со второй женой.

Я хотела сказать не дом, но в последнюю минуту передумала – слишком много чести.

– Для второй жены строят другой дом.