Чтение онлайн

Савелий молча смотрел в окно. Кристина сама выбралась из машины, когда зазвонил телефон. Она ответила лишь тогда, когда отошла от машины, однако Савелий слышал начало разговора.

— Солнышко, ты добралась?

— Да, иду к подъезду…

В голове у Савелия что-то щёлкнуло, он выскочил из машины, прошёл по боковой тропинке и встал у подъезда Кристины. Увидев его, Кристина пошла медленнее, продолжая отвечать на вопросы мужа.

— Ты хоть понимаешь, что находишься в опасности? — хмуро спросил Савелий, едва она выключила телефон.

— То есть, ты уже передумал, и не считаешь меня авантюристкой, зарабатывающей свою минуту славы на чужой беде?

— Не обижайся. Оставь телефон дома и веди меня в то кафе, которое так расхваливала.

— Значит, так, — спустя час сказал Савелий, аккуратно поставив на белое блюдце пустую чашку из-под чая. — Во-первых, нам нужно незаметно проникнуть на тот чердак и раздобыть альбом с фотографиями. Во-вторых, тебе нужен второй телефон. А в-третьих, тебя необходимо спрятать. Срочно.

— Сначала расскажи хоть что-то о себе, а то говорю одна я. Почему именно ты занимаешься поисками Эвелины?

— Мы встречались с ней тогда, тринадцать лет назад. И я долгое время находился под подозрением. Да и некому больше искать — у Эвелины не было родных. Она выросла в детском доме.

— То есть, Эвелина была твоей невестой?

— Невестой? — задумчиво проговорил Савелий, глядя прямо перед собой невидящим взглядом, — так, словно он сейчас находился не здесь, а где-то далеко. — Невестой стать не успела. Мы только-только начали встречаться, но отношения развивались достаточно бурно.

— А на каком факультете ты учился?

— На историческом. Вадим Константинович преподавал общую философию, которая являлась обязательным предметом для всех факультетов, если не ошибаюсь.

— Не ошибаешься. И сейчас является.

— С Эвой… То есть, с Эвелиной, мы близко сошлись уже после первого курса, во время археологической практики. Сначала как-то не обращали внимания друг на друга. Эва была слишком активная, яркая, заводная. Вокруг неё постоянно крутились парни. Я сначала даже не думал, что она сирота. Она напоминала, скорее, избалованного ребёнка. Я тогда больше интересовался учёбой, чем девушками, однако летом, во время практики, Эве удалось расшевелить меня. Сначала мы много говорили, и я был удивлён одухотворённости Эвы, её внутренней, душевной, бездонности. Но при этом она была и очень эмоциональной. В ней всего было немного через край, и она, как иногда говорят, спешила жить. В конце концов, именно она соблазнила меня. Я думал, она быстро меня бросит, потому что она сама призналась: ей было интересно завоевать меня, так как я единственный из парней был к ней равнодушен. Однако время шло, и мы оба всё сильнее привязывались друг к другу. Я не знаю, можно ли назвать мои чувства к Эве любовью в классическом понимании. Но, совершенно точно, ничего более яркого и сильного по накалу страстей не испытывал ни до, ни после. Эмоциональная зависимость была сильная. И взаимная. И тем не менее, у меня всегда было ощущение, что у Эвы есть ещё кто-то. Однажды, незадолго до исчезновения, она приехала ко мне нетрезвая. Плакала и просила спасти её от неё самой. А ещё говорила, что он не такой, как мы все, он другой, он её подчиняет, и она не может освободиться, убежать. У меня тогда появилось какое-то тяжёлое предчувствие, однако ни имени, ни фамилии Эва не назвала. А наутро вообще сказала, что ничего не помнит, а если что и говорила — это был полный бред, порождённый нетрезвым мозгом. А потом всё резко оборвалось в том походе.

— Тебе тяжело рассказывать? — Кристина проглотила комок, застрявший в горле.

— Мне тяжело от неизвестности. Если честно, я давно не верю в то, что Эва может быть жива. Однако душа её успокоиться не может, пока правда не раскрыта. И пока виновный не наказан. Я никогда не верил в несчастный случай.

— А почему ты оказался тогда под подозрением?

— Потому что я был последним, с кем встречалась Эва. Во всяком случае, официально. Работники полиции… то есть, тогда ещё милиции, опрашивали всех, а нас было в походе человек шестьдесят, весь поток и преподаватели. Всех вызывали. Но проверку на полиграфе, насколько я знаю, прошли несколько человек — парни, с которыми Эва встречалась. Меня органы проверяли особенно долго и тщательно. Несколько раз полиграф, анализы, образцы, долгие разговоры, всё новые и новые вопросы…

— А как именно всё произошло? Вы ведь, наверно, искали Эвелину? Такое количество студентов, плюс милиция. Наверняка и кинолог приезжал. И совсем ничего?

— Ничего, — покачал головой Савелий. — Эва пропала ближе к вечеру, в сумерках. Уже после командной игры, после обеда и после концерта, который устроили студенты. Просто в какой-то момент она ушла. Я думал, отлучилась в туалет. Потом, минут через пятнадцать, начал волноваться, пошёл на поиски. Сначала один. А потом всё закрутилось… Кинолог приезжал в тот же вечер, а утром приехали водолазы. Несколько недель мы все прочёсывали местность. Казалось, изучили каждый сантиметр. Искали и вглуби леса, тоже тщетно. Поиски продолжались до зимы, до установления снежного покрова. А в краевом и в федеральном розыске как пропавшая без вести Эва числится до сих пор.

— Прости, что заставила тебя снова это пережить, Савелий!

— Я и так переживаю это время от времени. Даже в церковь не так давно начал ходить, раз в год, в день исчезновения Эвы, хоть раньше вообще не ходил. Всё надеюсь, что правда выяснится, а виновный будет наказан.

— Ты до сих пор любишь Эвелину?

— Люблю ли? Я обыкновенный человек, Кристина. Живой и здоровый мужчина. Я был женат в течении семи лет. Женился в двадцать три года, но потом развёлся. Два года назад. У меня есть дочь Варя, ей восемь лет. Я поддерживаю с ней связь, хоть она и живёт с матерью в другой области. Варя часто гостит у меня по нескольку дней, а летом мы с ней уже дважды летали в отпуск вдвоём. Я не буду лгать и романтизировать своё отношение к Эве; воспоминаниями я точно не живу, предпочитаю реальную жизнь. Однако испытываю чувство вины и большую потребность в восстановлении справедливости. А ты? Как вы сошлись с Вадимом Константиновичем? Ты влюбилась в него, как и все остальные студентки?

— Нет, он был для меня просто преподавателем. Таким же, как все остальные. Но потом я заметила, что он относится ко мне не так, как к другим, выделяет. А когда я получила зачёт по его предмету, сама, без помощи и протекции, Вадим начал ухаживать за мной. Он очень помог мне тогда, поддержал.

И Кристина рассказала о том, как осталась лицом к лицу со своим одиночеством, а также с проблемами.

— Вот здесь явная параллель прослеживается, правда же? — нахмурился Савелий. — У Эвы совсем не было родных, да и у тебя, можно сказать, их нет. То есть, по сути, никому нет дела до того, что происходит с тобой, в твоей жизни. Прости за грубость.

— Это не грубость, это правда. Ксения, та журналистка, которая передала тебе записку от меня, сказала, что мы с Эвелиной похожи. Это правда?

— Нет, — отрицательно покачал головой Савелий. — Вы — девушки одного типа, темноволосые, с большими ясными глазами. Но на этом всё сходство заканчивается. Возможно, для человека, предпочитающего подобный тип внешности, вы схожи. Но как по мне — абсолютно разные. Ты ведёшь себя совершенно по-другому, у тебя другие повадки, если можно так сказать. Другой голос, манера говорить, и смотришь ты по-другому, и двигаешься.

— А что за командировка сейчас у Вадима Константиновича? Когда он вернётся? — спросил Савелий после паузы.

— Вадим улетел на конференцию в Москву, это абсолютно точно. Мы постоянно общаемся по видеосвязи. Вернётся послезавтра утром.

— Значит, у нас остался только один день для того, чтобы наведаться на дачу к твоей свекрови.

— И сделать это лучше в рабочее время, Савелий, пока мой телефон лежит в ящике рабочего стола. Ты где и кем работаешь? Сможешь выбрать время? Я-то уже предупредила начальство, соврала, что хожу к стоматологу время от времени. А девочки в отделении прикроют меня в случае чего.

— Я работаю в фирме, занимающейся ремонтом фасадов. Работаю в офисе, с договорами. У меня же, помимо бакалавриата по истории, магистратура по экономике. Время выбрать смогу. И телефон второй тебе привезу.

— Я буду оставлять второй телефон на работе. И общаться будем только в рабочее время.

— В смысле? Если ты спрячешься, Кристина, о работе не может быть и речи! Какой смысл прятаться, если ты будешь появляться на почте?

— Я не буду прятаться, Савелий. Сейчас Вадим спокоен и полностью уверен во мне, потому я в безопасности. А если я исчезну? Вот тогда я окажусь в реальной опасности. Он может догадаться, что я знаю что-то. Пока я рядом с ним, пока я послушна, мне ничто не угрожает.