Чтение онлайн

Саша спрятал оружие за пояс и подошёл к окну, глядя между штор.

– Значит, не летите? Значит, бросаешь меня?

– Ты просил помочь, я помогла. Теперь ты можешь исчезнуть из страны. И из нашей жизни.

– А Петька знает, что я исчезаю из вашей жизни?

– Ты считаешь, ему надо об этом знать?

– Не каждый год мальчик теряет отца.

Нина горько усмехнулась:

– У Пети получается - каждый. Сначала я врала ему, что ты жив, что уехал в Грецию, и у тебя всё хорошо. Он знал, что ты умер, знал, что я вру, но делал вид, что верит мне. А теперь ты появился, живой, здоровый! Он снова обрёл тебя! И ты ему скажешь, что мы расстаёмся? Он же будет разрываться надвое. Пожалей его хотя бы сейчас.

– А мы с ним и не расстаёмся.

Нина порывисто шагнула к нему, чтобы видеть его лицо.

– Что это значит? Что это значит? Мы расстаёмся! Тебя нет в нашей жизни!

Саша покачал головой.

– Мы с тобой расстаёмся. А мы с Петькой - нет.

Нина обессилено опустилась на стул.

– Ты не смеешь трогать ребёнка.

– Смею. Он мой сын. Я и его люблю. Ты могла забыть меня, предать, завести себе другого. Ты в моей жизни - всего лишь женщина. А он - мой сын. И он будет со мной. А ты - если захочешь - присоединяйся. Этот самолёт пока не улетел.

Она хотела развернуться и уйти, чтобы не продолжать этот бессмысленный спор. Но тут у неё зазвонил телефон. Узнав голос Михаила, Нина снова опустилась на стул. Ноги не держали её. Она боялась, что вот-вот сорвётся и закричит. Но всё обошлось, она говорила спокойно.

Саша снова вышел в прихожую и долго стоял там, прислушиваясь.

– Мне пора уходить, - Нина шагнула в прихожую, но он схватил её за руку.

– Тихо, Нинульчик. На площадке кто-то топчется. Пусть уйдут.

Они стояли друг против друга в полной тишине, неподвижно. На площадке раздавались чьи-то голоса.

– Переждём в кухне, - еле слышно прошептал Саша и увёл её за собой.

Они снова сели за стол, как вчера. Но на этот раз Нина чувствовала себя более уверенно.

– Вот видишь, - сказала она.
– Что ты предлагаешь мне и Петьке? Всю жизнь прятаться? Ходить на цыпочках и шарахаться от каждой тени?

– Вам не придётся прятаться, - ласково произнёс он.
– Вспомни, как мы с тобой мечтали о Греции. Нинуля, денег нам хватит. У нас будет жильё. Я куплю катер и буду возить туристов. Петька вырастет настоящим моряком. Когда подрастёт, мы отдадим его в лучшую школу. У меня всё продумано, до мелочей…

Он продолжал говорить своим тихим глуховатым голосом, расписывая их будущее житьё. И всё у него вырисовывалось складно и заманчиво, и Нина могла бы даже поверить ему - если бы только он во время рассказа не косился в сторону окна, тревожно поглядывая во двор.

– У тебя действительно всё продумано, - сказала она, когда он умолк.
– Я рада за тебя. Ты не пропадёшь. Можешь спокойно улетать. А мы остаёмся.

Он вздохнул и развёл руками:

– Не убедил. Никогда не умел уговаривать. Может быть, с Петькой будет легче договориться, чем с тобой.

– Что ты собираешься делать?

– Встретиться с ним и рассказать ему, как обстоят дела.

– А то, что ты - киллер, ты ему тоже расскажешь?

– Да. Только сформулирую это иначе.

– Как не формулируй, мертвецов меньше не становится.

– Ты бы хотела, чтобы я в самом деле был мёртв.

– Нет. Я бы хотела, чтобы ты был жив.

– Я жив. Давай будем вместе! Я же люблю тебя.

– Уже ничего не исправишь. Я прошу тебя об одном. Оставь нас. Уезжай.

Саша вдруг изменился в лице и вскочил, бесшумно отодвинув табуретку. Нина, оцепенев от ужаса, увидела, что он выхватил из-за пояса пистолет.

Он прижался к стене спиной и прислушался к чему-то, закрыв глаза. Потом поднял палец к губам и сказал:

– Спокойно. Не шевелись. У двери кто-то стоит. 

Сидя на заднем сиденье джипа, Михаил смотрел в окно и ничего не видел. «Она совсем не умеет врать.
– думал он.
– Голос её выдаёт. У неё очень грустный был голос. Наверно, тяжело расставаться. Но, если так тяжело, может быть, и не стоит расставаться с любовником? А, Нина? К чему такие драмы? Ещё не поздно всё переиграть. Ко всеобщему удовольствию. В сущности, ведь у нас с тобой ничего ещё и не было. То есть у меня-то было, а у тебя… Кто я для тебя? Очередной влюблённый дурачок. Таких идиотов на твоём пути встретится ещё немало».

Наверное, если бы она честно ему всё рассказала, он мог бы и простить, и понять. Но Михаил Колесник не прощал обмана. Ложь, которую Нина нагромоздила между ними, превратилась в непробиваемую глухую стенку.

Во дворе дома на Волочаевской его встретил Воронин. Начальник охраны говорил, понизив голос, и постоянно поглядывал куда-то наверх.

– Сюда, сюда, командир, за дерево не заступайте, просматривается из их окон.

– Ты уже и окна знаешь?

– Всё установлено в лучшем виде, - гордо ухмыльнулся Воронин.
– Можем устроить видеонаблюдение из соседнего дома, я уже присмотрел подходящую квартирку. Старушка - наш кадр, за полтинник в сутки пустит хоть целую киносъёмочную группу…

– Не надо наблюдения, - сказал Михаил.
– Где квартира?

– Сюда, за мной.

– Стой, - приказал Колесник.
– Я один пойду. Чтоб никто не дёргался. Понял? Я иду один.

– Вам виднее, - неохотно уступил Воронин.
– Шестой этаж, направо. Дверь с глазком.

Михаил поднялся на лифте. Стенки кабины были расписаны местными фанатами «Спартака», и Колесник внимательно прочитал всё, что они думают о любимой команде. Лифт остановился, Михаил вышел и долго стоял перед дверью. У него не хватало духа нажать на кнопку звонка.

Проще всего было бы снова сесть в лифт и уехать отсюда. Сделать вид, что ничего не случилось. Всю жизнь делать вид, что ничего не знаешь. Возможно, так будет лучше для всех.

Возможно, он бы так и поступил. Но лифт завыл и уехал вниз. Всё. Обратной дороги нет.

Он достал телефон и набрал её номер.

– Нина, ты где? Ты ещё не ушла из агентства?

– Алло? Да, милый. Нет, милый.

– Так «да» или «нет»?

Михаил усмехнулся и свободной рукой нажал кнопку дверного звонка.

– Я тебя не отрываю?
– спросил он, нажимая на звонок снова и снова.

– Нет, ничего, - тревожно ответила она.

– А что там за шум у тебя в агентстве?

Он уже не убирал палец с кнопки.

– Шум?
– её голос сорвался, она чуть не плакала.
– Я не слышу никакого шума…

Он услышал её шаги за дверью и сказал в трубку:

– Открой, Нина. Открой, это я.

После бесконечно долгого ожидания дверь скрипнула и приоткрылась. За ней в узкой щели белело лицо Нины. Её широко распахнутые глаза блестели и казались совершенно чёрными.