Нина
Шрифт:
– Можно пройти?
– спросил Михаил.
Она покачала головой. Но он резко потянул дверь на себя и вошёл в прихожую. Нина схватила его за руки, удерживая изо всех сил, и закричала:
– Не ходи туда! Миша! Не надо.
– Почему? Я хочу посмотреть на твоего… - он запнулся, подыскивая подходящее слово.
– На твоего сутенёра. Он там?
– Да. Он там. Тебе не надо на него смотреть.
Она упиралась руками в его грудь и с мольбой повторяла:
– Не надо, Миша… не надо…
– Ты за кого боишься? За него?
Она ответила тихо, помертвевшим голосом:
– Да. За него.
Ярость ослепила Михаила. Его рука вскинулась сама собой, и он ударил Нину по щеке.
– Я не хочу тебя больше видеть, - сказал он, вытирая ладонь платком.
– К Пете я заеду, и я всё объясню ему сам. Твои вещи тебе привезут домой. Всё.
Он спустился во двор. У подъезда стоял Воронин, нетерпеливо потирая руки.
– Ну, как, там они?
Михаил ничего не ответил, проходя мимо него к машине. Воронин побежал, обогнал и открыл перед ним дверцу.
– Зря, Михаил Анатольевич, ты нас не взял. Мы бы ему рыло отполировали бы.
Он ещё что-то бубнил, явно огорчённый тем, что операция закончилась так быстро и не так эффектно, как ожидалось. Михаил, глянув в зеркало, увидел, как из подъезда выбежала Нина. Она что-то кричала вслед отъезжающему «Гелендвагену», вытянув руки.
– Поехали быстрее, дел много, - приказал Колесник водителю.
– Не огорчайся, Михаил Анатольевич, - сочувственно бубнил рядом Воронин.
– Все они бляди, эти модели. Давно хотел тебе сказать. Найдёшь себе ещё…
– Знаешь, что, полковник… Приедем в банк, напиши заявление. Надо тебе в отпуск. Ты, похоже, сильно переутомился.
– Извините, командир, - осёкся начальник охраны.
Вернувшись в банк, Михаил распорядился, проходя мимо Изольды:
– Ко мне не пускать, ни с кем не соединять. И чего-нибудь закусить.
– Простите?
– За-ку-сить, - произнёс он по слогам.
«Давно у меня не было такого замечательного повода напиться», - подумал Михаил Колесник, наливая себе полный стакан.
Глава 54
Когда за Михаилом захлопнулась дверь, Нина ещё несколько секунд стояла, застыв в прихожей.
Голос Саши вывел её из оцепенения.
– Вот и ладно. Вот и определились. Ничего, Нинуля, ты его не вини, он сгоряча.
Не отвечая ему, Нина схватила свою сумочку и опрометью бросилась за Михаилом. Она не стала дожидаться лифта и скатилась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки
Но опоздала. Михаил уже сел в машину.
– Миша, родной, подожди!
– отчаянно закричала она.
Но чёрный «гелендваген» уже выезжал со двора.
Убитая, она прислонилась к шершавой стене дома. Всё кончилось. Она потеряла всё, что у неё было…
Рядом с ней оказался Саша.
– Ты со мной?
– спросил он.
Она отвернулась.
– Как знаешь, - прозвучал его голос, и он исчез.
Она могла бы долго стоять тут у стены. Но снова зазвонил телефон. Нина с надеждой схватилась за него, однако в трубке прозвучал чужой голос, злой и грубый.
– Майор Никитин. Гражданка Силакова, вы собираетесь давать показания?
– Собираюсь.
– Вас принудительно доставить или как?
– Нет, не надо меня принудительно. И кричать не надо. Я к вам приеду. Мне всё равно. Да, могу прямо сейчас.
Она остановила такси и поехала на Петровку. Ей было всё равно, куда ехать. И всё равно с кем говорить. Она отвечала на вопросы следователя равнодушно и односложно.
В конце разговора следователь сказал, подписывая пропуск:
– Ещё вопрос. Точнее, просьба. Сообщайте нам обо всех контактах, которые у вас будут возникать по линии вашего бывшего мужа. Без исключения.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
– Я могу вам сообщить прямо сейчас об одном, самом главном контакте по линии моего бывшего мужа. Этот контакт состоится сразу после нашей встречи.
– Слушаю.
– Его зовут Пётр Александрович. Фамилия - Силаков. Он наш сын. Я заберу его из детского сада и отвезу домой. И буду с ним контактировать. Сегодня, завтра и всю мою жизнь. Ни о каких других контактах по этой линии или по другой линии я вам сообщать не буду.
– Не любите нас.
– Следователь почесал свою стильную бородку.
– Ну что же. Горбатого могила исправит.
Прямо с Петровки Нина направилась в детский сад. Ей хотелось по дороге заглянуть в магазин и купить для Петьки что-нибудь, чтобы загладить свою вину. Она чувствовала, что сын обижается на неё, и, наверное, на то были причины. Однако, постояв у прилавка, она решила, что лучше будет, если мальчишка сам себе что-нибудь выберет. Пусть привыкает выбирать сам.
Она прошла через дворик детского сада, заглянула в группу, но не увидела Петьки среди детей. Воспитательница, читавшая вслух книгу, замолчала и изумлённо уставилась на Нину. Все дети тоже смотрели на неё как-то странно.
– А где Петя?
– растерялась Нина.
– Его папа забрал! Петю папа забрал!
– загалдели малыши.
– Что? Ирина Борисовна, что тут творится?
Воспитательница, беспомощно прикрывая грудь раскрытой книгой, отступила к стене под взглядом Нины.
– Ой… Знаете, а его ваш муж уже взял… Полчаса назад… Петя так радовался… Они так обнимались… Петя сказал, что они улетают… Вот цветы, ваш муж оставил…
– Какой… муж? Кто? КТО?!!
– Ваш муж… покойный…
Нина кинулась к шкафчику в раздевалке и увидела, что Петька не оставил ничего. Он не собирается сюда возвращаться…
Она выбежала во двор, лихорадочно соображая, куда Саша мог увезти Петьку, и увидела, что у забора стоит чёрный «гелендваген».
Михаил, в обнимку с огромным плюшевым медведем, пошатываясь, шёл через дворик. В свободной руке он держал пневматическую винтовку. Лицо его было бледно, и только на скулах пылал нездоровый румянец.
Нина, забыв обо всём, кинулась к нему. Брови Михаила удивлённо приподнялись. Глаза смотрели в разные стороны. Он был не столько пьян, сколько изображал пьяного.