Чтение онлайн

Юный синоби плыл настолько бесшумно и ловко, что от него даже круги по черной воде не расходились. Временами его тела касались какие-то большие рыбины, и он молил всех богов, чтобы это были не акулы. А еще больше Гоэмон боялся наткнуться на ядовитую медузу. Его уже однажды ужалила медуза, притом именно в этой бухте. Он тогда еле выбрался из воды и на берегу упал без чувств. Выздоровел Гоэмон быстро и после горячо возблагодарил богов за то, что ему довелось столкнуться всего лишь с медузой-корабликом, которая держалась на воде за счет плавательного пузыря. У людей после соприкосновения с ядовитыми щупальцами этой медузы начинаются сильные боли, лихорадка и проблемы с дыханием, из-за чего они теряют сознание. По рассказам матросов Гоэмон знал, что в Желтом море водятся и настоящие убийцы, такие как медуза «морская оса», от которых человек погибает спустя короткое время.

Однако все обошлось, и он в конечном итоге добрался до джонки без приключений. На судне горел фонарь и он служил ему путеводной звездой. Борта джонки не были высокими, но ему пришлось подниматься со стороны кормы, потому что пираты, оставленные на вахте, продолжали бражничать, расположившись под мачтой. Гоэмон буквально взлетел наверх по веревке, предварительно зацепившись кагинавой за какое-то строение на корме. Крюки «кошки» он обернул тряпками, чтобы не выдать себя стуком.

Пиратам показалось, что черная фигура выросла из-под палубы. Суеверные пьянчужки от ужаса вытаращили глаза, но и охнуть не успели, как ниндзя-то пропел две короткие песни, и вако отправились на встречу к своим усопшим предкам. Гоэмон не стал мешкать. Он выбрал якорь, стараясь чтобы ворот скрипел как можно тише (для этого ему пришлось «смазать» вал остатками сакэ из кувшина), и поднял малый парус – на носу. Утренний бриз со стороны берега только начинал дуть, и джонка медленно и долго раскачивалась, пока набирала ход, но Гоэмон надеялся на течение, которое шло мимо острова в нужном ему направлении.

Как поднимать паруса, он знал – присмотрелся за время путешествия. Но управляться с рулем еще нужно было научиться. А пока Гоэмон надеялся лишь на ветер, который постепенно усиливался, и вскоре юноша почувствовал, что джонку потащило не носом, а бортом. Течение! Он бросился к рулю и попытался развернуть судно, чтобы оно не опрокинулось. Однако не тут-то было. Руль упрямо не хотел его слушаться – наверное, от обиды, что его держал какой-то чужак. И лишь когда Гоэмон изо всех сил навалился на румпель, джонка неохотно повернул свой нос по ходу течения, но опять-таки она шла как-то боком.

Тогда юноша, догадавшись, в чем дело, закрепил румпель и занялся парусом – пока только одним. Прежде всего, нужно было хорошо его закрепить, а то он болтался на ветру, как белье, развешенное для просушки. Ставить второй парус Гоэмон побоялся. Ему для начала с одним бы справиться. Закрепив парус, он бегом вернулся на место рулевого и стал учиться ходить галсами. Спустя какое-то время джонка пошла гораздо быстрее, и юный ниндзя, облегченно вздохнув, вытер рукавом кимоно пот со лба. А затем радостно завопил, подняв руки к небу – у него получилось! Он покинул злополучный остров!

Что будет дальше, Гоэмон особо не задумывался. Когда конь уже над пропастью, поздно натягивать вожжи. Так говорили деревенские старики. Дело сделано, и теперь многое зависело не столько от него лично, сколько от судьбы…

Море штормило. Казалось, штормам не будет конца. Едва показывалось солнце, порывы ветра резко стихали, волны успокаивали свой бег, и Гоэмон отваливался от непокорного румпеля, чтобы хоть немного отдохнуть и перекусить, как спустя час-другой очередная черная туча заволакивала горизонт, ветер усиливался, пушечными раскатами громыхал гром, и столбы молний начинали бить почти рядом с джонкой. Волны играли судном, как глупый малыш игрушкой. Они вертели его вокруг оси, бросали с одной волны на другую, а иногда подставляли бортом под огромный водяной вал, и только отчаяние, придававшее Гоэмону энергии, заставляло свежеиспеченного мореплавателя прикладывать титанические усилия к длинному рычагу румпеля, чтобы развернуть джонку носом к высоченной волне.

Судно могло утонуть тысячу раз. Уж неизвестно, какая сила удерживала ее на поверхности бушующего моря. Хорошо, джонка была новой постройки, и ее сделали на совесть. Сначала плавание было вполне приятным. Гоэмон даже сумел поставить второй парус и, несмотря на изменчивый нрав коварного ветра, который менял направление по многу раз за сутки, он все-таки продвигался к своей цели.

Прокладывать курс для него не составляло труда. К сожалению, компас на судне отсутствовал. Наверное, капитан забрал его с собой, уж непонятно по какой причине. Возможно, он опасался, что вахтенные могут угнать джонку. Но, скорее всего, причина, по которой капитан так сильно берег компас, была другая. Видимо, компас на джонке был китайский, самый точный, а потому очень дорогой. А если учесть, что китайцы украшали его драгоценностями и золотом, то компас и вовсе представлял собой огромную ценность, которую самурай не мог доверить двум державшим ночную вахту беспечным прохиндеям, любителям сакэ, которая закончилась для них столь печально.

Днем юноша ориентировался по Солнцу, а ночью – по звездам. Солнце всегда всходило в той стороне, где находилась его родина, а движение звезд строго подчинялось небесным законам. Гоэмон часто с благодарностью вспоминал штурмана Жуана да Силву, который научил его своей профессии, пусть и в изрядно упрощенном виде, и временами печалился, что португальца нет в живых. Иногда в душе юного синоби даже просыпалось нехорошее чувство к ямабуси, приказавшему убить да Силву, но спустя какое-то время, горестно повздыхав, Гоэмон с унынием соглашался со своими же доводами, что Учитель был прав.

Тайны клана Хаттори остаются тайнами многие десятилетия потому, что их тщательно охраняли, иногда ценой собственной жизни. Да и что такое судьба какого-то идзина, если дело касается возможного вторжения чужеземцев в Нихон? Побывав вместе с преподобным Комэ ди Торресом в Гоа и увидев сожжение еретиков, смышленый юноша понял, что за сладкими речами внешне добрых и благочестивых идзинов скрываются бессердечие и огромная жестокость. Святые отцы были не лучше ронинов-разбойников, но последние хоть не скрывали своей кровавой сущности.

Запасы еды на джонке оказались совсем мизерными. Вот почему пираты в первую очередь занялись на острове ловлей рыбы. А воды и вовсе не было, если не считать двух небольших баклаг. Зато сакэ хватало; пей, хоть залейся. Когда закончилась вода, еще до начала ливней и штормов, Гоэмон пытался утолить жажду этим напитком. Испив чашку, он хмелел и на некоторое время забывал про воду, но затем жажда еще больше начинала донимать юношу – сушила губы и железными когтями рвала внутренности. И когда пролились капли первого дождя, он был на седьмом небе от счастья. Вытащив пустые бочки на палубу, юный ниндзя не успокоился, пока они не наполнились доверху. В конечном итоге проблема с водой была решена.

Затем на горизонте вместе с грозовыми тучами нарисовался голод. Гоэмон попытался ловить рыбу, благо на джонке нашлись рыболовные снасти с крючками разных размеров, но, как на зло, или рыбак из него был никудышный, или тот район Желтого моря, по которому шло судно, оказался скудным на рыбные запасы. Тогда Гоэмон взялся за лук (поначалу он хотел оставить его на острове, но привязанность к любому оружию, впитанная с молоком матери, превозмогла прагматичность).

Однако и его охотничьи успехи оставляли желать лучшего – небо над судном было пустынным. Ему лишь раз повезло, хотя трудно считать везением огромного баклана, мясо которого отвратительно воняло рыбой. Но Гоэмон был рад и этому. К тому же он подбил птицу первым выстрелом, что сильно потешило его самолюбие. Каким ветром занесло баклана столь далеко от берега, можно было только предполагать, но юношу такие мысли мало волновали. Он поджарил птицу, благо у повара джонки нашлись не только древесные угли, но и запасное огниво, и распределил мясо на несколько дней.

Во время этого процесса Гоэмон в очередной раз мысленно поблагодарил старого айна Хэнауке, бывшего морского скитальца, который рассказывал ему, как превратить несъедобных морских птиц едва не в деликатес. Старик будто знал, какие приключения выпадут на долю юного синоби. Гоэмон снял с добытого баклана шкурку вместе с подкожным слоем жира (неприятный запах был именно от него), удалил пищевод и желудок и обрезал нижнюю часть туловища выше основания хвоста. А затем долго вымачивал тушку баклана в соленой морской воде, прежде чем насадить ее на вертел и подвесить над жаровней. К сожалению, у него не было соевого соуса, но мясо и так получилось превосходным (особенно если учесть, что Гоэмон только силой воли сдержал себя, дабы не начать есть его полусырым).