Чтение онлайн

Завтра, получается, Троица, а ещё через неделю Петров пост. Будучи в Костроме, я всё аккуратненько выяснил у церковных старушек. Даже дату знаю: Троица в этом году выпала на 4-е июня. Значит, сегодня третье, и ещё значит, что я свой день рождения скоро праздновать буду! Не свой — Лёшкин. Лексей Лексеича. Интересно, подарят мне что-нибудь? Хотя, о чём это я? Кто бы подарил? У крепостных моих и нет ничего. Разве что староста- жулик какой-нибудь гостинец сподобится принести.

Картошку, жаль, поздно посадили, мы обычно с мамой в середине мая высаживали. Ну а что делать, если я так попал сюда? Пост я, кстати, соблюдать не собираюсь. Хотя Матрёна, думаю, и стучит Герману, но поп у нас вменяемый, мзду берёт охотно, так что, думаю, сговоримся. Как говорится: не погрешишь — не покаешься!

Во время завтрака пришёл Владимир. Он с утра уже осмотрел и свой будущий дом, и участок возле него и, судя по довольной морде, жильё ему понравилось.

— Крышу подправить бы не мешало, — начал он деловито. — Печка крепкая, но на зиму дров заготовить надо. Посуды нет и живности никакой… ну, хоть курей каких, — мужик посмотрел на меня с лёгким намёком. — А так-то могу хоть сегодня за обучение твое взяться.

Обучение… Я его брал для охраны, в основном. Впрочем, позаниматься тоже можно. Воевать я, конечно, не планирую, но после истории с поручиком Грачёвым понял, что иногда дело может дойти до дуэли — а тут лишний навык явно не помешает.

— Ну что ж, начнём занятия. Для защиты, так сказать, от возможных наглецов, — подмигнул я Владимиру. — А насчёт крыши и курей — позаботимся, не переживай.

Кличу Матрёну, и та налаживает гулящую Катерину на уборку в избе отставника, а также советует мне, с кого можно за барщину востребовать услуги по её ремонту.

— Ячмень-то уже посеяли все, — информирует моя домоправительница.

На мой приказ выделить посуду и какое-нибудь бельё Матрёна реагирует благожелательно. Я думал, баба спорить по своей дурацкой привычке начнёт, ан нет, только головой кивнула в согласии. Упс! А не положила ли она глаз на моего Владимира? Да и тот на неё уж как-то больно маслено смотрит. А вот Матрёна избегает глядеть военному в глаза, хотя крутым бедром и задела дядьку пару раз. Неспроста это!

Хмыкнув про себя, даю задание готовить комнаты для гостей, в том числе и верхние. Тем более предмет моего вожделения Фрося уже пашет на огороде с самого утра. Меня девка по-прежнему побаивается, но после подарка в виде старых платьев все приказы исполняет со скоростью гоночного болида.

— Барин, бездельник этот Тимоха коней закончил обихаживать и к тебе просится, — заглянул в зал Мирон. — Пущать?

— Ага, — зевнул я, хотя подмывало сказать что-то вроде: — «А пусть идёт рожь косить, охламон!»

— А Аглая с Авдотьей разодрались из-за… — с набитым ртом Тимоха пересказывает мне последние новости в селении.

— Да по бую, из-за чего! — обрываю я его. — Ты, братец, поел? А что ж сидишь? Дел-то нет? Так я найду!

— Чего ты? — обиделся Ара.

— Шучу, шучу, — отмахнулся я. — Просто эти местные склоки, признаться, слушать неинтересно. Вот лучше скажи… Может, нам вовсе уехать? К примеру, в США — они ж вроде уже есть…

— Там гражданская война скоро будет, — наморщил лоб Ара. — Или не скоро? О! Золотая лихорадка в Калифорнии уже началась! Или нет? Не знаешь?

— Да откуда? Тут интернетов нет. Да и не имею желания на золотых приисках горбатиться, нас и так неплохо кормят.

— Это тебя, а моя жинка последнюю репу сварила сегодня утром. Когда ещё урожай поспеет… — нахмурился Тимоха.

— Дам я тебе репы, — ухмыляюсь я и, видя, что конюх реально обиделся, добавляю: — Да не обижайся ты, лучше скажи: кроме баранов, ещё что-нибудь себе прикупить не хочешь? А то я, понимаешь, разбогател слегка — долг мне вчера вернули…

— А как залегендировать это дело? Ну, то, что ты мне и баранов, и другое купить дозволил? Заприметят — спалимся, — Тимоха почесал затылок, озадаченно хмурясь. — Хотя… Отпусти меня на следующей неделе на ярмарку в Молвитино. Может, там чего присмотрю, а?

— Да езжай, кто тебе не даёт! Так что насчёт Америки?

— И здесь можно устроиться. Надо только вспомнить что-нибудь из будущих изобретений… Вот бы производство какое открыть… — мечтательно произнес Ара.

— А разве крепостным можно что-то производить? — решил подколоть я товарища.

— Второй год как можно. Царь-батюшка разрешил. И торговать им можно. Даже оптом! Уже с десяток лет как крепостные на ярмарки с товаром ездят, а вот теперь ещё и промысел себе выбрать могут, — удивил меня собеседник.

А я-то думал, крепостные в это время совсем никаких прав не имеют. Однако либеральные тут нравы! Это точно наше прошлое?

— Ну да — кто нас в той Америке ждёт? Если мы здесь ничего не можем заработать, то откуда вдруг там разбогатеем? — признал я, вздохнув. — А ты, Тимоха, разве ничего из будущих идей не помнишь, что ещё не придумано? Хоть какую подсказку бы дал, а?

— Да думаю, день и ночь думаю, — Тимоха вздохнул, хлебнув чаю. — Только в голову ерунда всякая лезет: то алмазы в Африке да Якутии, то антибиотики. Эх, знал бы, что в прошлое попаду, хоть подготовился бы как следует!

Он ещё раз отхлебнул чаю и закусил свежеиспеченной булочкой.

— Детям возьми сладости. И муки ещё… Скажешь Матрёне, я приказал.

— Угу, спасибо! Да на озеро бы сходить порыбачить. Тоже, скажу, ты разрешил?

Конюх мой уже собрался было уходить, как вдруг у порога резко обернулся. Глаза его горели энтузиазмом.

— Слушай, а идея одна есть! Что если нам торговлю организовать?

— Кому продавать-то будем? В городе разве что, а там таких ушлых пруд пруди, — возразил я. — И чем, собственно, торговать?

— Например, коврами, — Тимоха оживился. — У нас в Армении ковры отличные делают. Тут, конечно, ковры тоже водятся… Откуда-то из Средней Азии везут или из Персии, но, скажу тебе, наши-то куда лучше будут.

— Давай ещё подумаем, — вздохнул я.

— Тогда я завтра по своим делам?

— С ума сошёл? Завтра праздник Троицы. И освящение церкви! Приедет… забыл кто… черт… короче чин какой-то церковный. Мне все нужны тут будут. Гости у меня остановятся. На одну ночь только, но и то головная боль! Потом порыбачишь. Вон, если хочешь, возьми ту рыбину, что из Костромы привезли.

— Я вообще в армянской церкви крещён… Ну да ладно, это почти одно и то же.

Вечером долго ворочался, лежа в кровати: сон всё не шёл. Тишина в доме давила: из всей дворни остался лишь Мирон, бабы, как и полдеревни, отправились в церковь. Тягостные мысли не отступали: да что я, собственно, умею в этом времени? Ни тебе особых навыков, ни знаний… Разбогатеть? Тоска смертная! Лишь одно радует — стал моложе. Хотя, с местной медициной… ещё вопрос, проживу ли я здесь дольше, чем в своём времени. Ну, если бы не авария, конечно…