Чтение онлайн

Ничего себе самопожертвование! Не сказать, чтобы я был плохого мнения о Тимохе, но такой самоотверженности точно не ожидал. Или это просто армянская хитрость в чистом виде?

— А что, просто купить книгу нельзя было? Она, поди, пять рублей и стоит!

Переворачиваю издание, пытаясь найти цену. Чёрт, нет её.

— Я в Костроме, помнится, в книжной лавке похожие видел — по пять-семь рублей. А в Москве, наверное, и дешевле.

— В Москву ехать, искать по книжным лавкам? — фыркнул Тимоха. — А эту Ильин не продаст, вредный он! Ваньку, вон, лупцует почём зря. Это ты у нас добрый, а я за сегодня наслушался рассказов… Знаешь, какими нелюдями помещики бывают?

Открываю книгу наугад и читаю рецепт этого самого мертеля… Хм, ничего сложного. И, кстати, не один рецепт — вариантов несколько. А вот трудоёмкость приличная. Чего только стоит один пункт:

«Для смятия мертеля и переделки его в кирпичи работников 15 человек должно быть.»

Вдруг слышу шум возле моей двери. Тут же требую у Тимохи саквояж с нарко-прибамбасами. Едва успеваю спрятать издание, как в комнату заходит — причём без стука! — беременная Прасковья.

Ну да, чего ей заработок упускать, ведь до этого я ею ни разу не брезговал. Увидев Тимоху, она аж рот открыла от удивления, а я уже с невозмутимым видом стал доставать принадлежности для курения.

— Болен я. Ступай, милая, — отсылаю я девку.

— Зря отказался! Баба — огонь! — ухмыльнулся ара, быстро смекнув, зачем приходила… гм… ну, пусть будет девушка. — За гривенник дала так, что до сих пор всё гудит!

— Когда это ты успел? — удивился я.

— Сам же полтинник дал. Сказал — на что хочешь! — напомнил бывший строитель.

Только рот открыл, но что ответить — сразу не нашёлся.

— Я думал, ты с Фёклой будешь… — пробормотал в итоге, возясь с трубкой.

Хотел было закурить, но тут осознал, что, как ни странно, у меня сейчас ничего не болит. А коли так, зачем травить себя всякой дрянью? Кладу трубку обратно.

— И с ней тоже! — бодро отозвался Тимоха. — И ещё десять копеек осталось!

Он похлопал себя по карману и с довольной ухмылкой добавил:

— Ещё и в карты три рубля выиграл! А чего ты трубку-то убираешь? Дай мне, если не хочешь.

— Стоп! Если ты в карты выиграл, тогда мои ассигнации верни!

Тимоха даже виду не подал, что смутился.

— В книге они лежат. Я чужого не беру!

— А девки что, получается, тебе сдачу дали? Раз по двадцать копеек с каждой вышло? Ну ты гусар, конечно! — подколол я товарища.

— Не я такой, жизнь такая, — философски заключил дамский угодник, вытягиваясь на лавке.

Я лишь покачал головой.

Под бормотание Тимохи и дым от его курева меня снова сморило. И снилась мне… Прасковья, зараза. В реальности она мне, нынешнему, не особо-то и симпатична, да ещё и беременная, но во сне…

В общем, не соврал кучер!

Вчерашняя охота дорого обошлась Елисею Пантелеймоновичу: две собаки пали, ещё две подраны. Но зато успешный загон медведя и кабанов помог ему тут же сбыть девять щеней. Так что, мыслю, может, и в плюсе всё-таки наш радушный хозяин.

А радушен он, надо сказать, с утра необыкновенно. И что удивительно — не болеет с похмелья! Хотя нажрался вчера как чёрт просто.

— Не пущу! — ревел уже нетрезвый Ильин, пытаясь оставить меня у себя в гостях. — Уха сегодня! Белорыбицу везут из самой Костромы!

— Не проси! — морщусь я, изображая крайнюю степень страданий. — Голова болит — сил нет! Блюю до сих пор!

Но сегодня откосить от пьянки будет сложнее. Повод, надо сказать, уважительный. Завтра как-никак пост начинается, и сегодня — последний денёк, когда бухнуть можно.

Хотя я точно знаю — почти никто из помещиков этот пост не держит. Не буду и я. По причине своего болезненного состояния. Вроде как допускаются послабления болящим. Конечно, никто мне и слова не скажет, разве что Матрёна может нудеть. Но ей, признаться, в последнее время нудеть уже становится опасно. В теле Лёшки я — Герман Карлович. Опытный управленец! Гоню, конечно… Но фирма у меня была, если считать со сборщиками, до двух десятков работников. Так что управлять я умею.

Однако смотри-ка ты… Первую годную бизнес-идею всё же таксист предложил. Правда, он — армянин, а они, может, и не евреи по части понимания корысти, но где-то рядом. Кстати, я тут Тимохе вольную предложил — ему и всей семье. Так, тот только руками замахал. Оказывается, нынче иногда выгоднее быть в крепости, чем свободным. Ведь я, по сути, отвечаю за все его косяки. Пороть, конечно, не буду, даже если правда про уворованную… то есть, выигранную в карты книгу всплывёт. Живёт он, можно сказать, как у Христа за пазухой. Дворня и при деле, и в обиду не дам. А воля… На что она, если земли за ней нет? Без земли она и сейчас не нужна крестьянину, и, боюсь, в будущем тоже мало что изменится.

За вчера и сегодня успел переговорить с десятком дворян. Почти все зазывали в гости, окончательно признав во мне ровню. А уж про новую церковь, хоть и не на мои деньги построенную, отзывались исключительно хорошо. У Ильина вот, например, церкви нет, так что народец с удовольствием ко мне ходить будет. У Акакия в его родовом, прости господи, Мышкине храм есть, но уже старенький.

Кстати, паства у отца Германа и сейчас имеется. А паства — это и свадьбы, и поминки. Хотя на похороны мой поп сам ездит, деньгу зашибает.

«Хм… а ведь гости в селе намечаются. Может, чего торговое открыть? Кабак, например!» — пришла мне в голову гениальная мысль. Но надо подумать, где, например, водку брать — ведь надёжа-царь запретил откупщикам спиртным торговать.

Хотя странно… Я ведь из будущего помню, что торговали. Со школы ещё помню. Этот исторический факт тогда меня сильно удивил — проходили Герцена «Что делать», и там фраза была: «Самая лучшая комната в трактире даётся только особам важным — генералам и откупщикам.» Значит, или я чего-то не помню, или лазейка есть. А коли так — значит, можно поработать в этом направлении.

— Кабак надо открыть! — заявляю я Тимохе по пути домой.

Тот сразу скептически хмыкнул:

— Плохая идея!

— Это почему?

— Да потому что в церковь ходят люди набожные. Это что же получится? Пришли помолиться — и третий день в твоём кабаке пьют?

Я было открыл рот возразить, но он уже разошёлся:

— Да и налоги точно платить придётся, а ещё пьянчуги начнут беспорядки учинять… Не заработаешь ты много, а головной боли — полно!

И, явно решив добить меня окончательно, добавил:

— Ещё и штрафы! Вот в той гостинице, где мы жили, комнат двенадцать — так за столько и платит хозяин, столько ему и разрешили. А тринадцатую попробуй открой — сразу сто рублей штрафа!

Я молчу, признавая его правоту.

— А соседи-помещики что скажут? У многих из них свои питейные заведения есть… — продолжал Тимоха. — Думал я уже над этим… На первый взгляд кажется, что самой простое — гнать самогонку и продавать её. Ан нет, оказывается, тут столько нюансов!

— Лавку тогда какую… — не сдаюсь я. — Чтобы хоть местной продукцией торговать. Нашей, деревенской.